Потерянный мальчишка - Кристина Генри

Я еще никогда не видел, что может устроить пушечное ядро. Мне уже довелось видеть немало крови и много смертей. А вот такой смерти я еще не видел.

Первым ядро пробило Билли. Остальные могли бы выжить – если бы не стояли прямо за ним, так что пушечное ядро пролетело по всем мальчишкам словно палец, смахивающий линию из костяшек домино.

Оно почти не замедлилось: просто раскрошило им ребра и вырвало сердца и кишки, так что от них остались только головы на кровавым ошметках. Ядро отскочило от скалы и покатилось в сторону болота.

Я вскрикнул и бросился к ним, не веря тому, что говорили мне мои глаза. Не могли они все умереть! Но когда я добрался до вершины, все шестеро были просто изломанным мясом.

Пиратский корабль бросил якорь у скалы Череп – и я увидел, что на воду спускают шлюпку с пятью или шестью матросами. Питера я не разглядел, а остальные мальчишки скрылись к лесу.

Я снял свою красную куртку и накрыл погибших мальчишек, а потом спустился вниз и зашел в воду. Я не знал, заметили ли пираты меня на скале – и мне было наплевать. Я думал только о том, чтобы поубивать пиратов – всех до единого.

Пираты не пойдут за мальчишками в дюны. Я не лишусь еще кого-то из друзей. Ни за что.

Не помню, как я плыл к их шлюпке. Не знаю, как добрался до нее так быстро – и как они не заметили в воде мою тень. Наверное, глядели в дюны, высматривали мальчишек, убежавших в ту сторону.

Я выпрыгнул из-под воды и схватил ближайшего пирата – и он оказался в воде с перерезанным горлом раньше, чем остальные заметили его исчезновение. Я проплыл под лодкой, пока они все орали и вопили, и искали своего тонущего приятеля, а я выхватил второго с другой стороны и проделал с ним то же, что с первым.

Теперь их осталось четверо, но они перепугались – и никто из шлюпки все еще меня не заметил. Я подплыл под лодку, пока они как идиоты пялились через борта, и со всей силы ее толкнул. Двое, наверное, стояли – потому что они плюхнулись в воду, облегчив мне дело.

Теперь вода была вся в струях крови, лившейся из пиратских трупов. В этом красном тумане они не могли меня разглядеть. Я был всего лишь тенью, зубастой голодной тварью – и когда я перелез через борт шлюпки, один из них так испугался моего вида, что прыгнул в воду и попытался уплыть к пиратскому кораблю.

Я сказал «попытался», потому что к нам уже подплывали акулы. Он завизжал, пронзительно и тонко, а потом вода вскипела – и крик оборвался.

Последний пират был жилистый и беззубый, выглядел так, словно выжил в массе сражений. В любой другой день он мог бы меня одолеть, наверное. В любой другой – но не в этот.

Кинжал был у меня в руке – и его горло раскрылось в такой же длинной широкой улыбке, а потом я вышвырнул его из шлюпки к акулам.

Я застыл на месте, тяжело дыша и мечтая убить еще кого-нибудь.

А в следующий миг я обрадовался шлюпке, потому что ярость лопнула, ноги у меня затряслись, и мне пришлось сесть на банку. Вокруг меня акулы – их было три или четыре – рвали мои подарки. Куски мяса и костей, которые упустили акулы, то всплывали, то снова тонули. Их громадные серые тела толкали шлюпку, когда они проплывали рядом – так близко, что я мог бы до них дотронуться.

В любой другой день мне хватило бы ума испугаться – но не в этот.

Пиратский корабль поднял якорь и снова уплыл, на этот раз – за горизонт. Интересно, сколько их осталось на борту корабля. Видели ли они, как я убивал тех, кто сидели в шлюпке? Убил ли Питер кого-то на корабле? Может, теперь пираты уплывут навсегда, решив, что оставаться на острове и дальше не стоит – несмотря на обещание вечной молодости.

Я довольно туманно и без всякого беспокойства подумал о том, что стало с Питером.

Я взялся за весла и погреб к берегу. Акулы плавали вокруг, пока я не добрался до мелкого места и дно шлюпки не заскребло о песок. Я вылез из лодки и проковылял по воде до сухого берега, а там упал лицом вниз.