Пруд Белых Лилий - Анника Тор

Она развернула бумагу и открыла замочек. В коробочке лежало что-то похожее на серебряную монету. Но не обычную, с изображением короля с одной стороны и государственным гербом Швеции — с другой. Вместо короля был изображен ангел, вместо герба — две руки в рукопожатии.

Две руки — ее и Свена?

— Это амулет, — сказал Свен. — Он приносит удачу. Я нашел его в одном чудесном магазинчике, где полно необычных вещей.

— Где он находится?

— На Вальгатан.

— В этом магазине хозяин — пожилой мужчина? Он разговаривал с акцентом?

— Откуда ты знаешь?

— Именно там я купила нож.

Они оба заходили в один и тот же магазинчик, чтобы купить друг другу подарки. Это не могло быть случайным совпадением.

Поскольку было воскресенье, а Штеффи только что приехала, ее пригласили поужинать в столовой вместе с семьей доктора. Она сидела, выпрямив спину, на неудобном стуле из красного дерева и чувствовала, как конский волос из набивки сиденья колет ей бедро.

— Как поживают Янсоны? — спросила жена доктора любезным тоном.

— Спасибо, хорошо.

— Улов хороший?

— Да, спасибо.

— Зимой на острове, должно быть, так одиноко, — сказала жена доктора. — Подумать только, какая тяжелая там жизнь.

— Ну да, — сказал доктор. — И все же они избавлены от многих нынешних неприятностей.

— Можно подумать, что вы говорите о каких-то туземцах с другой стороны земного шара, — сказал Свен.

— Глупости, — фыркнул доктор. — Вечно ты все истолковываешь превратно.

Жена доктора, как обычно, быстро предотвратила ссору. Она повернулась к Штеффи:

— Ты ведь не забыла поблагодарить от меня госпожу Янсон за прекрасный букет?

— Нет, не забыла. Она передавала большой привет и поздравляла с праздниками.

— А твои родители? Как обстоят дела с их отъездом?

Свен выглядел растерянным и немного смущенным, словно стыдился, что сам не спросил ее.

— Они не уехали, — сказала Штеффи. — Мама заболела.

Она надеялась, что больше никто ни о чем не спросит, во всяком случае, не сейчас и не здесь, за большим столом под хрустальной люстрой, угощаясь жарким из телятины с огурчиками.

Но жена доктора не унималась:

— Заболела? Я надеюсь, ничего серьезного?

— Воспаление легких, — сказала Штеффи.

Она сама слышала, что ответ прозвучал резко, почти невежливо, но в горле у нее стоял ком, мешавший говорить.

— Вот как! — сказал доктор. — Надеюсь, ей обеспечили надлежащий уход. Но ведь твой отец врач, не так ли?

— Она в госпитале, — сказала Штеффи и сглотнула. — Ей сейчас лучше.

— Ну вот, — сказала жена доктора. — За городом она, конечно, пошла бы на поправку. Может, удастся это организовать? Они могут уехать позднее, когда она полностью выздоровеет.

Внутри Штеффи словно что-то взорвалось.

— Вы ничего не понимаете! — крикнула она. — Ничего! Вы не представляете себе, каково там на самом деле.

Жена доктора уставилась на Штеффи. На ее напудренных щеках проступили красные пятна. Рот слегка раскрылся, однако на этот раз она промолчала.

— Продолжай, — сказал Свен Штеффи. — Расскажи им. Они должны это услышать.

— Довольно! — закричал доктор. — Я не потерплю оскорблений в собственном доме! Если Штеффи это не устраивает, она может подыскать себе другое жилье. А ты, Свен, не смей использовать девочку в своих политических глупостях.

Наконец жена доктора пришла в себя.

— Хорошо, — сказала она. — Давайте забудем об этом маленьком происшествии. Все уже поели? Я позову Эльну.

Когда Эльна вошла, чтобы убрать горячее, доктор и его жена уже увлеченно разговаривали о каких-то знакомых. Штеффи и Свен сидели молча.

Хотя жена доктора предложила забыть о том, что произошло, на этом все не закончилось. Вечером она постучала в дверь комнаты Штеффи.

— Мы с мужем хотели бы поговорить с тобой, — сказала она. — Будь добра, Штеффи, пройдем со мной в библиотеку.

Штеффи вошла вслед за женой доктора в комнату, служившую библиотекой. Что же теперь будет? Неужели ее выгонят? А как же учеба?

Доктор сидел в своем кресле. Его жена расположилась рядом с ним. Никто не предложил Штеффи присесть, поэтому она стояла.

— Мы с супругой не поддерживаем немцев, — начал доктор. — Полагаю, ты, Штеффи, знаешь об этом. Но с другой стороны, мы не относимся к числу безответственных лиц, которые громко кричат о немецких злодеяниях и хотят втянуть Швецию в войну. Немцы жестоки со своими противниками, возможно, излишне жестоки, но не бесчеловечны. Это моя точка зрения, и я твердо ее придерживаюсь.

— Мы знаем, что твоя семья сильно пострадала от войны, — продолжала жена доктора. — Поэтому мы захотели помочь и дать тебе возможность учиться. Но терпеть подобные выходки, как сегодня, мы не можем.

Началось. Они не разрешат ей остаться.

— Тем не менее мы решили дать тебе еще один шанс, — сказал доктор. — Но если что-нибудь подобное повторится опять, мы, к сожалению, будем вынуждены сообщить Янсонам, что больше не можем позволить тебе жить здесь. Ты поняла?

— Да.

— И еще кое-что, — продолжал доктор. — У Свена множество нелепых политических идей, которые, я полагаю, он обсуждал с тобой. Тебе не следует его слушать.

— Совершенно верно, вставила жена доктора. — И вообще, думаю, тебе не стоит так много общаться с нашим сыном. Прежде всего нам не нравится, что вечерами вы сидите вдвоем в комнате Свена.

— Теперь, думаю, все, — сказал доктор. — Спокойной ночи, и я надеюсь, что нам не придется больше разговаривать на эту тему.

— Спокойной ночи.

Штеффи закрыла за собой дверь в библиотеку и оказалась в полутемной прихожей. Она мельком увидела свое отражение в высоком зеркале над столиком. Бледный овал лица, казалось, парил в воздухе.

Глава 29

— Если они тебя выгонят, можешь пожить у нас, — сказала Май, когда на следующий день Штеффи все ей рассказала.

Штеффи не смогла удержаться от смеха:

— Где же? Под кухонным столом?

— Нет, послушай, — сказала Май. — Мы должны получить новую квартиру. Что на это скажешь?

— Большую?