Секреты - Жаклин Уилсон

Ладно. Я сделаю кого-нибудь сама.

Вот! Я воспользовалась творениями Мойи Аптон, свернув футболки, засунула их в джемпер и джинсы, теперь понятно, что они на ком-то надеты. Затем свернула в шар еще несколько футболок и приставила его к свитеру сверху, и еще надела на него забавную шерстяную шляпу. Словом, получилась Некая Особа в свитере. Я могла назвать ее Китти, как называла Анна Франк свою воображаемую подругу.

Китти счастливая. Ей не надо пользоваться ведерком. Мне надо.

У нее нет ушей, так что не нужно все время прислушиваться к шагам внизу.

Я не приделала ей нос, поэтому она не знает, какой запах от этого ведерка.

У нее нет также глаз, и она не может видеть эту страшноватую нежилую мансарду. Слава богу, здесь есть электричество. Я не стану выключать его, даже когда лягу спать.

Но я не могу спать. У меня нет часов, но мне кажется, уже полночь. Я слышала, как двое по очереди входили в ванную. Сперва Индия, потом Ванда. Резервуар урчал, потом еще какое-то время слышен был плеск воды. Родители Индии, наверное, пользовались ванной ниже, на втором этаже. А потом наступила тишина, и это длилось бесконечно. Я прочитала еще сотню страниц из дневника Анны. Потом нарисовала особую открытку-благодарность для Индии; на картинке мы стояли с ней обнявшись. Мне пришлось несколько раз ее перерисовывать. Сначала Индия получилась у меня чересчур большой, и я подумала, это может огорчить ее. На второй картинке слишком энергично изобразила мой шрам, получилось так, словно Терри расколол мне голову надвое. Удалась только третья, я раскрасила нас поаккуратнее, а вокруг обвела красным сердечком и все оставшееся место разрисовала разноцветными маргаритками. Наконец моим очень красивым почерком, почти курсивом, написала: Индии, самой лучшей подруге в мире.

Ей это непременно понравится, я знаю. Все время, пока я рисовала открытку, мне было хорошо. Я чувствовала себя не такой одинокой. Но теперь мне опять плохо. И, может, это глупо назвать Индию моей самой лучшей подругой, ведь мы только что познакомились. И не так уж много я о ней знаю. Я все еще чувствую себя с ней иногда немного скованно, совсем не так просто и уютно, как с Пэтси.

Как бы мне хотелось сейчас свернуться на кровати Пэтси.

Нет, я хотела бы обнять Нэн.

Ох, Нэн.

Ох, Нэн.

Ох, моя Нэнни.

Кажется, я заснула уже под утро. И проснулась в ужасе, потому что открылась крышка люка. Я не понимала, где я. Я спрятала голову под одеяло — вдруг пришел Терри и сейчас он меня схватит. Но, конечно, это явилась Индия, старательно балансируя на одной руке подносом с завтраком.

Я с тоской жду, что мне опять придется жить на одном шоколаде. Но вот что она принесла мне на завтрак: миску кукурузных хлопьев с сахарным сиропом, нарезанные дольками бананы и молоко, два тоста, один с медом, другой с абрикосовым джемом, блюдце клубники, стакан свежего апельсинового сока и чашку чаю.

— Половину чая я пролила, — сказала она уныло.

— Все прекрасно! Замечательно! Я так тебе благодарна, Индия! — Под мышкой у нее я увидела какую-то большую и серебристую штуку. — Что это? Крышка от кастрюли?

Индия покраснела.

— Это от самого большого маминого сотейника. Просто я подумала про это ведерко, понимаешь? — Она подошла к ведру, стоявшему в углу, и, деликатно отвернувшись, опустила на него крышку. Подошло как нельзя лучше.

— Ну вот! И мне будет проще и легче выносить его. Я сделаю это прямо сейчас, пока в доме все спят.

Словом, я, как маленькая леди Мак, села и принялась за роскошный завтрак, пока бедная Индия тащилась вниз с поганым ведром. Один Бог ведает, как она умудрилась спуститься с ним по этой лесенке и не уронить его. Вернула она его чистеньким, оно приятно пахло «Утенком».

Индия долго оставалась со мной. Мы обе были в ночных рубашках и вдруг превратились в маленьких девочек, разыгравшихся после сна; мы возились, хихикали (давясь), играли в разные глупые игры — в «крестики-нолики», в «виселицу» и в «морской бой». Обычно в этих играх я бываю намного сильнее других (играть с Пэтси не имело смысла, у нее-то я всегда выигрывала), но Индия оказалась крепким орешком. Все-таки «виселицу» я выиграла у нее дважды — она не разгадала, какие слова я задумала, хотя мне казалось, что она обязательно догадается: «ТАЙНОЕ УБЕЖИЩЕ». Потом она захотела играть в вопросы-ответы по Анне Франк, но тут было ясно, кто выиграет. Вместо этого мы решили нарисовать ее. Выбрали ее самое лучшее фото и стали срисовывать. У Индии получилось красивее, с бордюром из крошечных дневников и ручек, да и сходство ей удалось лучше. Она вежливо сказала, что мой рисунок ей нравится больше, но мы обе знали, что она приврала.

— Мне хотелось бы походить на Анну, — сказала Индия, погладив фотографию. — Ты только посмотри, какие у нее красивые глаза! Она выглядит такой умной, правда?

— Да, только мне не очень нравятся ее волосы. И зачем она так завивает их? Я думаю, ей куда больше пошли бы прямые волосы, длинные, до плеч. Хотела бы я иметь такие!.. Ты счастливая, Индия. — И я потянула ее за одну косичку.

— Я свои волосы ненавижу. Мне больше нравятся вот такие мягкие волосы, как у тебя. И твоя челка нравится. Она такая милая.

Она тронула ее — и я привычно отшатнулась.

— О господи, прости меня! Все еще больно?

— Нет. Правда нет, ни капельки.

Индия бережно раздвинула мою челку и осмотрела шрам.

— Как он мог, Дарлинг? — прошептала она.

— Видела бы ты, что он делал с моей мамой. Он сломал ей челюсть, выбил два зуба, ударил ее кулаком в живот, когда она ждала Гэри…

— Но тогда почему, почему она остается с ним?! — недоуменно спросила Индия.

— Н-ну… она его любит.

— Невозможно любить человека, который избивает тебя!

— Возможно, если ты такая глупая, как моя мама. После этого он всякий раз становится шелковый, плачет, клянется, что это никогда не повторится. А она, ненормальная, верит ему.

— И все-таки я не понимаю, — сказала Индия. — Ну кто бы поверил такому человеку?

Но теперь Индия верит! Сегодня днем она поднялась ко мне с ПОРТАТИВНЫМ ТЕЛЕВИЗОРОМ!

— Знаешь, кажется, это удачная мысль. Ванда ушла, папа спит, мама умчалась в свой офис, так что никто и не узнает, — отдуваясь, сказала Индия. И как она втащила на чердак такую тяжесть!

— Скоро ты перенесешь сюда всю свою спальню, — сказала я. — Но вообще-то здорово! Просто класс!

Индия включила телик и немного покрутила тумблеры, пока не настроила на какую-то программу.

— А, «Новости», — сказала я. — Может, и меня покажут?

Я просто пошутила — но МЕНЯ ПОКАЗАЛИ! Сперва говорили об одном политике, потом что-то о деревнях — словом, обычная скукота, и вдруг прямо над головой ведущей появилась моя фотография!