Мой друг Перси, Буффало Билл и я - Ульф Старк

С того дня бабушка сама ухаживала за дедушкой. Никому больше не позволяла о нем заботиться. Сама жарила ему котлеты и на обед, и на ужин, а потом резала их на маленькие кусочки. Она чистила дедушкин зубной протез и выносила за ним горшок. Проветривала одеяло и простыни, стригла ему ногти на ногах и обтирала его мокрым полотенцем.

Только брить себя дедушка ей не позволял.

Теперь бабушка то и дело оставляла свое место у окна и уходила к дедушке в его каюту — поговорить о том о сем. А дедушка лежал, смотрел голубыми глазами в потолок и иногда улыбался, словно разглядел что-то забавное там, наверху. Я сам это видел. Кроме бабушки, входить туда разрешалось только нам с Перси.

— Что ты там увидел, дедушка? — спрашивал я.

— Небо над прериями, — отвечал он.

Поди пойми!

Дедушка был не похож на самого себя. Он даже пукать больше не мог. Темно-синие жалюзи в его комнате были постоянно опущены, потому что он не переносил света.

— Спокойной ночи, ребятки, — говорил он нам — неважно, было ли на самом деле утро или вечер. И просил: — Почитай мне немного, Перси.

Дедушка всегда просил читать только Перси. И Перси никогда ему не отказывал. Доставал старую книжку про Буффало Билла и начинал читать. И вот что удивительно: чем старше становился Буффало в книге, чем больше с ним случалось приключений, тем бодрее становился дедушка. Он тихонько посмеивался, словно вспоминал что-то давно забытое.

— Вот-вот, — приговаривал он. — Читай же дальше.

И Перси читал дальше.

— «Пожалуй, мы с Диким Биллом перебрали с выпивкой в тот вечер. Генерал Карр сказал мне: „Тут в округе полным-полно антилоп. Можешь немного поохотиться, пока мы здесь стоим“. Я не замедлил воспользоваться этим предложением и подстрелил за день двадцать или двадцать пять антилоп, обеспечив весь лагерь свежим мясом».

— Да-да, именно так все и было, ребятки, — пробормотал дедушка. — Двадцать семь антилоп, не больше и не меньше. Или даже двадцать восемь. Разрази меня гром! Такие это были времена.

И тут он впервые пукнул.

Звук был, конечно, совсем не тот, что прежде, но всё же.

— Да ты скоро поправишься! — подбодрил я его.

— А может, я этого и не хочу, Ульф, — прошептал дедушка и подмигнул мне. — Только смотри, не проболтайся!

— Ладно.

— И вот еще что, — добавил он, — спроси бабушку, сохранилась ли у нее та фотография с надписью. Понимаешь, о какой я говорю?

— Ага, — кивнул я.

— И попроси бабушку принести ее в следующий раз.

Я не стал откладывать его просьбу в долгий ящик. Бабушка стояла на кухне, мыла дедушкину тарелку и тихо напевала себе под нос.

— Дедушка спрашивает, сохранилась ли у тебя фотография Буффало Билла, — выпалил я.

Бабушка повернулась. Вечернее солнце разрумянило ей щеки.

— Где-нибудь, наверное, лежит. Зачем она ему?

— Не знаю.

Теперь, когда дедушка слег, у нас с Перси прибавилось забот. У дедушки на тумбочке лежал свисток, и он свистел в него, если хотел нас позвать. А когда мы прибегали, раздавал нам поручения:

— Нарубите дров!

Мы исполняли.

Что еще? Пололи сорняки, копали картошку, чинили водосточный желоб, носили дождевую воду из бочек, чтобы бабушка могла вымыть волосы.

— Ну как, Уффе, — спросил однажды Перси, когда мы чистили камин в гостиной, — перестал сохнуть по Пии?

— Пока нет. Просто у меня сейчас нет времени думать об этом.

— Хочешь, сгоняем в поселок, проверим, сможешь ли ты устоять, если с ней встретишься?

— Этого я никогда не смогу. Точно.

— Ну, может, не сразу, — кивнул Перси, подумав. — Это как со шпинатом. Надо к нему привыкнуть, а то сперва в горло не лезет.

— Ну да.

Тут раздался дедушкин свист. Мы захлопнули дверцу камина и помчались к нему. Когда мы влетели в комнату, дедушка лежал на двух подушках и смотрел на часы. На тумбочке стояла фотография Буффало Билла.

— Что-то вы еле ноги таскаете, лентяи! — гаркнул он.

Его дела явно шли на поправку.

— Чего ты хочешь, дедушка? — спросил я.

— Дедушка-дедушка, — передразнил он. — Хочу посмотреть, как я выгляжу, ясное дело! Ну-ка тащите сюда зеркало, да поживее!

Мы помчались за ручным зеркалом в оправе из вишневого дерева — дедушка сам его сделал для бабушки. Зеркало лежало в ящике с ее украшениями. Чего там только не было: щетки, расчески, пудра, кольца и серьги, а еще — флаконы с дорогими духами. Но нам некогда было это разглядывать.

Мы слетали туда и обратно в мгновение ока.

А когда вернулись, дедушка сидел и рассматривал фотокарточку: охотник на бизонов верхом на лошади.

— Быстро мы сгоняли? — спросил Перси.

— Ну, ничего, — проворчал дедушка. — Давайте сюда зеркало, да поднимите жалюзи.

Солнечный луч ворвался в форточку, и дедушка зажмурился: его глаза отвыкли от света. Так бывает после дневного киносеанса, когда выходишь из темного кинозала на яркий свет.

— Ну-ка, теперь посмотрим, — сказал дедушка, поднял зеркало и стал рассматривать себя — долго и тщательно.

— Нравится? — спросил Перси.

— Нравится — не нравится, — пробурчал дедушка неуверенно. — Уж и не знаю. Что-то я себя не узнаю. Я что, и вправду такой?

— А какой же еще? — удивился я.

— Мне казалось, что лицо у меня подлиннее и похудее, — ответил дедушка. — А тут я похож на какую-то чертову фрикадельку! И куда, скажите, подевались мои волосы? И борода?

— Какие волосы? — переспросил я.

— Те, что развевались на ветру, — мрачно сказал дедушка.

— Их сдуло, — предположил Перси. — Но борода-то еще отрастет. Вон какая щетина уже появилась.

Перси провел ладонью по шершавому дедушкиному подбородку. Щетина кололась и царапалась.

— Верно, — согласился дедушка. — Надо только подождать.