Разделить на сто - Роман Лейбов

В это время взгляд Наташи упал на третью стену комнаты, напротив окна. Она увидела висящий на специально вбитом здесь крючке знакомый кожаный футляр, в котором, как ей прекрасно было известно, лилипут хранил своё холодное, но очевидно смертельное оружие. Ну ладно, пусть антенну, — подумала Наташа. Пока Галлиулин, отчаявшись найти что-нибудь интересное в папке, вновь обратился к тапкам с помпонами, Наташа решила взять допрос в свои руки.

— А это, дяденька, что такое? — указывая на футляр, спросила она и попыталась сверлить лилипута глазами: она много раз читала, что именно так поступают сыщики в решительный момент. Но лилипут не сверлился. Он, не слезая со стремянки, равнодушно посмотрел на загадочный футляр и ответил:

— Это, девочка, щуп.

— Щуп? — переспросили остальные оповцы хором.

— Ну да. Обыкновенный щуп.

«Гузь, — подумал Галлиулин, снова отводя взгляд от помпонов, — хранит дома щуп. Это всё-таки подозрительно».

— Разрешите поглядеть, товарищ? — неожиданно подал голос Максим Максимович с дивана. Гузь величественно кивнул. Португальский снял с крючка футляр, извлёк из него шпионское орудие, попробовал его пальцем и воскликнул:

— Смотри-ка, Голландыч, и впрямь щуп. Отличный, кстати, щуп! Сталь прямо как золингеновская.

— А для чего вам, простите, товарищ, этот щуп? — вкрадчиво спросил Марат Маратович. Гузь вдруг смешался, покраснел и слез со стремянки. Он взял из рук пенсионера инструмент, аккуратно засунул его назад в футляр, приладил футляр на крючок и ответил:

— Ну как — для чего? Щуп — чтобы щупать.

«Щуп, — подумал обескураженный собственным затянувшимся молчанием Галлиулин, снова вглядываясь в тапки, — чтобы щупать. Это логично».

— А что вы, товарищ, простите, щупаете? — ещё более вкрадчиво осведомился Голландский. — Нам вот, приезжим, страшно интересно, что щупают щупом брюквинские товарищи в пещерах?

Шпион ещё больше покраснел и отвечал в тон бывшему бухгалтеру:

— А это, между прочим, товарищ, моё сугубо личное дело, что мне щупать, чем и где.

«Вот, началось, сейчас милиционер скажет: „Ваша карта бита, мистер Гузь или как вас там по-настоящему“, а он тогда в окно выпрыгнет и убежит. Или разгрызёт в воротнике ампулу с ядом?», — подумала Наташа Семёнова.

Но Галлиулин молчал, а Гузь не думал бежать и не грыз воротника своей клетчатой рубашки (кстати, точно такой же, как та, что была на Юре Красицком). Он посмотрел на Галлиулина сверху вниз и спросил:

— Так будут ещё официальные вопросы? Или я могу, наконец, поужинать?

— Да не ерепеньтесь вы, пожалуйста, товарищ Гузь. Я тоже, например, хочу спросить: что вы делали позавчера в Бабаевых пещерах с утра? — решился наконец задать вопрос Галлиулин, оторвавшись от тапок и глядя Николаю Матвеевичу прямо в глаза.

Подумал и добавил, вновь взглянув мельком на помпоны:

— Это я даже не как представитель власти спрашиваю. Но как просто человек, например.

Николай Матвеевич Гузь оглядел собравшуюся компанию, поколебался немного, спустился со стремянки на пол и сказал тихо:

— Ладно. Если как человек… Но только, пожалуйста, вы не смейтесь, хорошо? И никому не говорите.