Мальчик по имени Хоуп - Лара Уильямсон

Грейс заканчивает свое выступление. Почти что заканчивает. Перед тем как выйти на последний поклон, она машет халатом перед маминым носом:

– Вот, понюхай.

– Отрава, – насмешливо говорит мама.

– Именно что. – Грейс прищуривается. – От-ра-ва.

Большой Дейв совсем выходит из себя и кричит, что не держит в доме отравы. Он машет руками и уверяет, что не живет со своей женой. Мамины глаза наполняются слезами. Она говорит ему, что ее дети не стали бы выдумывать. Если они утверждают, что жена живет с ним в одном доме, видимо, так оно и есть. Мама наносит последний удар: она заявляет, что ее дети не лгут, что она им верит и что никакие его слова не смогут этого изменить. Ей нужно побыть одной, вдали от него. Раунд окончен. Большой Дейв ушел.

Я вспоминаю, как папа прошел в коридор, открыл входную дверь и захлопнул ее за собой. Помню, как думал, что он еще вернется, и как потом медленно, медленно до меня доходило, что он ушел навсегда. Только что Большой Дейв сделал то же самое. Дверь хлопнула, потом дзынькнула: это от силы удара поднялась и опустилась задвижка. От моего лица отхлынула краска, а сердце наткнулось на айсберг. Я тону в океане ужаса: а что, если мы с Большим Дейвом больше не увидимся? Наше приключение с фонариком остается в далеком, далеком прошлом.

– Кто-то должен был это сделать, – говорит Грейс, когда я накидываюсь на нее (мы поднялись наверх в ее комнату).

– Ты прогнала человека, которого любит мама, – безо всяких эмоций говорю я.

– Ну, это ты хватил. Может, дело в том, что это ты сам начал его любить? Все эти ваши тайные встречи…

– Мы всего лишь запустили фонарик. Жаль, что ты с нами не пошла. Ничего такого. – Я закусываю губу. Я знаю, что предаю Большого Дейва. Это не было «ничего такого», говорю я себе. Мне было очень весело.

Грейс говорит, что ей меня жаль, потому что я впускаю его в свою жизнь и мне потом снова будет больно.

– Нет, неправда, – яростно заявляю я. – Если Большой Дейв уйдет навсегда, я смогу без него жить. Он ведь не мой настоящий папа.

– Ну вообще без него мы тоже как-то справляемся, – пожимает плечами Грейс.

Мне хочется сказать что-нибудь умное, что-нибудь важное. То, что выразило бы мои чувства, но я просто не нахожу слов. Дело в том, что без папы я живу только потому, что приходится. Я не выбирал такую жизнь, и я раз за разом пытаюсь вернуть его обратно. Если бы папа снова появился в моей жизни, все стало бы хорошо, и я бы не переживал о каких-то розовых халатах. Мне остается только надеяться на проект «Природу уважает каждый». Может быть, он станет той волшебной палочкой, которая перенесет папу в мои объятия.

– Пожалуйста, закрой дверь, когда будешь уходить. Мне нужно написать Стэну. – Грейс достает мобильный и пристально смотрит на экран.

– Вы снова вместе?

Ее пальцы летают по клавиатуре.

– Угу, да, мы опять встречаемся. Он понимает, какая это тяжесть для меня – наличие брата-дебила. На самом деле он даже этому твоему Кевину Каммингсу не поверил тогда.

– Но все равно бросил тебя.

– Никто никого не бросал. Мы мирно расстались, и он думал начать встречаться с другой девушкой, но не стал. Потому что я для него – единственная и неповторимая. Во время нашего…

– Мирно расстались, – повторяю я.

– Угу. За это время я от стресса потеряла несколько кило. Теперь я влезаю в джинсы-скинни, и Стэн думает, что я еще никогда не была такой привлекательной. И моя задница все еще круглая.

В доказательство Грейс трясет попой, дотрагивается до нее пальцем, издает шипящий звук и указывает мне на дверь.

Я падаю на кровать, беру гитару и наигрываю печальную мелодию. Музыка течет сквозь кончики моих пальцев вверх по рукам. Когда она проникает в сердце, то обвивается вокруг него и сжимает так крепко, что мне больно. Из маминой комнаты за стеной раздаются тихие всхлипы, а потом шелест салфеток. Мне хочется зайти к ней, но я не знаю, что сказать. Если Большой Дейв все еще влюблен в «Кэролайн 1973», тогда, наверное, пусть лучше мама пострадает сейчас, чем потом. Мама все рыдает; я кладу гитару, поднимаюсь и на цыпочках иду к двери. Касаюсь ручки, но не могу ее повернуть и войти в комнату, чтобы успокоить маму. Вместо этого я шагаю к окну. Вдруг увижу в заснеженном небе еще одну падающую звезду и смогу загадать желание?

Маленькие домишки на Пэрэдайс-Пэрэйд стоят все в снежной глазури. На некоторых мерцают гирлянды. Собака миссис Нунко, обсыпанная снегом, тявкает на полную луну. Наверное, мечтает о том, чтобы стать оборотнем. Я улыбаюсь такой глупой мысли, но улыбка тут же исчезает: я вижу, как кто-то стоит, съежившись, под фонарем. Кто-то коренастый, в снежном парике поверх лысины, сутулый… сжимает голову руками.

Этот кто-то очень похож на Большого Дейва.