Юный граф Дракула - Дмитрий Емец

Два шага… Три… Еще один… Справа должна быть парковая статуя льва. Да, так и есть. Не оборачиваясь, мальчик ощупал ее рукой.

Лев здесь, на месте.

«Забудь! Забудь обо всем! Последних пяти минут не было!» – мысленно приказал себе Филька и нырнул за статую.

Охранник вздрогнул. Поднес руки к вискам. Огляделся в недоумении. Сейчас все решалось: вспомнит охранник или нет. Всего три шага отделяли его от статуи. Если он пройдет их, то…

Томительно потянулись мгновения.

Наконец, сторож повернулся и скрылся в музее. Засов задвинулся с глухим щелчком.

Только тогда Филька покинул свое укрытие и, потрепав льва по каменной гриве, направился к остановке.

3

Наташа бережно развязала кожаный шнурок, стягивавший свиток, и склонилась над пергаментом. Мальчишки, замерев, стояли сзади, заглядывая ей через плечо.

– Эй вы, не сопите мне в затылок! – велела Наташа.

Петька хотел было пуститься в объяснения, что это не он сопит, а у него бурчит в животе, но лишь зашевелил губами.

Чуть дрогнув, руки девочки скользнули к краям пергамента и бережно расправили его. На внутреннюю часть свитка упал желтоватый свет лампы.

– Да тут ничего нет! – послышалось разочарованное восклицание.

– Как нет?

– Говорю же тебе: нет!

Наташа поднесла пергамент еще ближе к свету, и внезапно на нем стали проступать буквы. Они проступали медленно, одна за другой, словно бочки, всплывающие с большой глубины на поверхность мятущегося океана.

– Я ничего не вижу! – пожаловался Филька.

Он не мог даже смотреть на развернутый пергамент. В глазах начиналась резь. Резь, как если бы он уставился на солнце…

– Я тебе прочту! – сказала Наташа.

СКАЗАНИЕ ОБ ИЗГНАНИИ

ГРАФА ДРАКУЛЫ

И было это в четырнадцатую ночь ноября.

Когда мучения, творимые графом Дракулой, стали совсем невыносимыми, пришел с Руси старенький монах в ветхой рясе.

– Я слышал о вашем горе, – сказал он. – Я заставлю графа лечь в гроб.

Не поверили ему крестьяне.

– Уходи, монах! Это никому не удавалось. Каждое полнолуние граф уносит по новой жертве.

– Что ж. Увидим, – сказал монах. – Сегодня, как только наступит полночь, я пойду в замок.

– Ты не вернешься! Думаешь, графа Дракулу остановит твоя ряса? В прошлом году наш священник уже пытался усмирить его. Где он теперь? В графской свите вампиров! Приходил и мусульманский мулла. И он сгинул.

Перекрестился монах. Говорит, как Богу будет угодно, а я пойду. Поняли крестьяне, что его не переубедить. Горько им стало: на верную смерть идет.

– Возьми с собой хоть осиновый кол, хоть святую воду, хоть серебряные пули! – предлагают.

– За святую воду спасибо, а кол и пули не возьму. Не подобают они монахам. У монаха другой доспех, другое оружие – молитва. Сколотите только гроб дубовый и держите его наготове.

Как наступила ночь, отправился русский монах в замок графа Дракулы, а крестьяне по домам попрятались. Но гроб дубовый все же сколотили.

Минула полночь. Тихо в замке – только черные тени бродят да летучие мыши над землей скользят…

Никто не спит в деревне. Грустят крестьяне. Говорят друг другу: сгинул русский монах. Погиб. Убил его граф!

Как пять часов пробило, закричал в деревне первый петух. Затрясся вдруг замок графа Дракулы. Донесся из замка ужасный стон. А как вторые петухи закричали – рухнули стены.

Набрались крестьяне смелости, прибежали, а на развалинах замка русский монах стоит. Говорит монах:

– Бросьте графа в гроб да смотрите, чтобы тот гроб никто не открывал и кожаного шнурка с графской шеи, на котором ладанка висит, никто не снимал!

Девочка замолчала.

– Все, больше тут ничего нет, – сообщила она.

Филька напряженно размышлял, вспоминая прочитанное. Ему чудилось только, что он слышал что-то важное, но что…

Вот оно! Вспомнил!

– В четырнадцатую ночь ноября, – повторил он. – Сегодня тринадцатое. Сутки истекают в полночь. Значит, четырнадцатая ночь ноября…

– Ясный перец, сегодня! – сказал Петька Мокренко.

Иногда он любил корчить из себя гения. Но почему-то только тогда, когда, разжевав, ему все клали в рот.

4

– Кожаный шнурок – вот чего боится граф, – задумчиво проговорил Филька Хитров. – Кожаный шнурок с ладанкой. Хотел бы я знать, где они?

Внезапно стекло разлетелось вдребезги. Наташа, ближе всех стоявшая к окну, завизжала. Мокренко присел, закрываясь руками.

В окно ворвалась черная птица и, роняя перья, заметалась по комнате, высматривая что-то. Зазвенела и закачалась люстра. На мгновение ворон неподвижно завис под потолком, каркнул и, пронесшись над головой у Фильки, метнулся к столу.

– Шнурок! – крикнула Наташа. – Шнурок!

В одно мгновение Филька все понял. Шнурок, которым стянут пергамент! Ворон прилетел за ним.

Мальчик прыгнул вдогонку птице, но ворон опередил его. Кожаный шнурок уже свисал у него из клюва. Фильке удалось лишь, зачерпнув в воздухе рукой, на миг ухватиться за шнурок, но его ладонь скользнула по гладкой коже.

Ворон вновь врезался в стекло и улетел, унося с собой свой трофей. Синеющее ночное небо поглотило хлопающее крыльями чучело мертвой птицы.

Филька проводил его взглядом.

– Все пропало! – сказал он убито. – Он унес шнурок!

Эта отвратительная птица давно за ними следила. Теперь она получила то, что хотела.

Победа уже почти была у них в руках, но просочилась между пальцами, как песок. Почему он прежде не догадался, что Дракула попытается завладеть шнурком? Почему?

Другое оружие вампиру не страшно. Осиновый кол, святая вода, серебряные пули – все это может лишь приостановить чудовище, но не уничтожить его.

«Упущенная возможность, юный Дракула, упущенная возможность! Теперь ты у меня в руках! Вы все у меня в руках!» – услышал мальчик торжествующий хрип графа-вампира.

Филька повернулся к Наташе. Он едва не плакал от досады.

– Ты видела? Видела? У нас же почти получилось! Почти!

Наташа ободряюще обняла его.

– Мы что-нибудь придумаем. Обязательно!

– Да что тут придумаешь! Такой шанс упустили!

Неожиданно что-то обожгло Фильке руку. Мальчик разжал ладонь. На ладони у него лежало что-то, похожее на крошечный деревянный ковчежец.