Гость - Мэри Даунинг Хаан

– Воистину, ты говоришь правду, – наконец заговорил Томас. Его голос звенел презрением. – Я не Томас. Я Тиарнах, принц Доброго Народца, и мне на роду написано стать их королём.

Мама в ужасе повернулась ко мне:

– Ты увела кого-то у Доброго Народца? Ох, Молли, они придут за ним и отомстят нам. И тогда нам всем несдобровать!

– Ты должна отвести его обратно и попросить у них прощения. Помнишь, что они сделали с сараем и домом Миллеров? Сожгли их дотла лишь потому, что миссис Миллер отказалась называть их добрыми, – сказал папа.

Меня душили слёзы.

– Вы даже не представляете, каких трудов мне стоило вернуть этого неблагодарного мальчишку домой! Я была в Тёмных Землях и вернулась обратно. Я боролась с Добрым Народцем и с их королевой. Я видела гибель Доброго Народца от рук Тёмного Лорда Кернунна. А вы отказываетесь поверить, что это ваш сын, Томас, стоит перед вами!

В этот момент дверь распахнулась, и к нам проковыляла бабуля Хеджпат.

– Дайте мне взглянуть, дайте мне увидеть.

При виде её Томас отпрянул назад. В это мгновение он был похож на испуганного мальчика, а не на гордого принца.

– Не подходи ко мне! – закричал он. – Ты ведьма! Я чувствую на тебе колдовские чары земли.

– А я чую на тебе колдовские чары Доброго Народца, а ещё запах твоей смертной плоти и костей.

Бабуля повернулась ко мне:

– Вот уж не думала, что ты это сделаешь, девочка, но ты привела своего брата домой. Теперь тебе осталось лишь приручить его.

Папа в изумлении посмотрел на бабулю.

– Что за безумная сказка?

– Это не безумная сказка, мастер Кловеролл. Девчонка говорит правду. Это твой сын Томас, выросший в Тёмных Землях.

– Тогда почему он не знает своего имени? Почему он нас не помнит?

Мама посмотрела на папу:

– Скажи мне, Сэм, ты помнишь первые месяцы своей жизни? Я – нет. А Молли? Тоже нет. Никто не помнит.

Бабуля кивнула.

– Он был младенцем, когда его подменили. Всё, что он знает, – это его жизнь у Доброго Народца. Как я уже сказала, вы должны его приручить. – Бабуля словно ворона наклонила голову и оглядела Томаса с головы до пят. – Можете начать с листьев, которые он носит вместо платья. Вымойте его и переоденьте в приличную одежду.

– Никто меня не приручит. – Похоже, Томас уже преодолел страх перед бабулей. – Я знаю, кто я и где моё место.

– Желаю тебе с ним удачи, Сэм, – сказала бабуля и засмеялась. – Готова спорить на что угодно, что с другим вам будет справиться легче.

– Какой такой другой? – окликнул её папа, но бабуля уже вышла через калитку и поспешила прочь.

– Должно быть, она имела в виду Молли, – сказала мама. – Она послушная девочка.

Томас хмыкнул:

– Погодите, сейчас увидите, кого ещё она привела с собой.

Мама и папа не услышали, что он сказал, но я-то услышала. Я обернулась на Гостя, но тот, похоже, исчез. Не успела я отправиться на его поиски, как мама взяла мои руки в свои и посмотрела мне в глаза.

– Поскольку и ты, и бабуля говорите, что этот мальчик – Томас, то я буду относиться к нему так, как будто он Томас, хотя моё сердце отказывается в это поверить. – Она посмотрела на папу. – Ты сделаешь то же самое, Сэм?

Папа вздохнул:

– Дай мне время выкурить в саду трубку. Я должен хорошенько подумать, прежде чем я приму окончательное решение.

– Помоги мне привести мальчика в дом. Он и Молли, должно быть, устали и проголодались.

Пока папа затаскивал Томаса внутрь, я отправилась на поиски Гостя.

Наконец я заметила его в переулке, где он разговаривал с торговцем. У того была прекрасная новая лошадь, слишком хорошая, чтобы запрягать её в повозку. Вернее, это был высокий, с гладкими боками вороной конь, с длинной гривой и хвостом.

Увидев меня, Гость помахал рукой. Я побежала к телеге.

– Ну и ну, – сказал торговец. – Чей это мальчик, мисс Молли Кловеролл? Я не видел его здесь раньше.

– Да нет же, видели, но тогда Гость был малюткой. Теперь он большой и сильный.

– Только не говори мне, что это тот самый малыш, которого ты несла на руках той ночью, когда я встретил вас на мосту? Тот, которого ты несла к странникам?

– Это тот самый. В конце концов, я решила его оставить с собой. Зато посмотрите, как он вырос!

Бродячий торговец засмеялся:

– Это точно! Да и ты тоже, Молли. Ты тоже выросла с той ночи.

Что-то в смехе торговца показалось мне знакомым. И его зубы – они были намного моложе его морщинистого лица.

Гость шагнул поближе к торговцу и громко втянул носом воздух, принюхиваясь. Затем вытаращил глаза и посмотрел на меня. Мы оба поняли, кто этот торговец.

– Смотрю, у тебя новая лошадь, – сказала я, – и очень хорошая. Что стало с той несчастной клячей, что была у тебя в прошлый раз?

– Я провернул отличную сделку на конской ярмарке. – Он ухмыльнулся, как хитрый лис. – Я тот, кто отлично умеет торговаться.

Гость прыгал вокруг него и смеялся.

– Я знаю эту лошадку. Я видел её раньше!

– Все вороные лошади выглядят одинаково, – сказал торговец.

– Эта похожа на лошадь Доброго Народца, – сказала я. – А у тебя глаза человека, которого я знаю, – того, кого не встретишь каждый день.

– Гляжу, вас обоих не провести. – Мадог развел руками и рассмеялся. – Вы и впрямь умная парочка.

Гость потянул за белую густую бороду Мадога.

– Ой! – вскрикнул Мадог. – Немедленно отпусти.

– Она настоящая? – спросила я.

– Пока да. – Он потёр лицо. – Маскировка – это дар, который есть у нас, странников. Очень удобно, когда сделка идёт плохо или нас ловят на лжи.

– Как вы это делаете? – спросила я.

– Мы отворачиваемся, а когда поворачиваемся, перед вами уже другой человек.

– Будь Мадогом, – попросил Гость.

Торговец спрыгнул с телеги и повернулся к нам спиной. Когда он обернулся, это был Мадог – молодой, стройный и весёлый.

Он повернулся снова, и перед нами вновь предстал торговец.

– Отличная маскировка для человека в вашем, полном подвохов мире. Никто не обращает внимания на старика, колесящего по дорогам с товарами для продажи.

– Может, тебе стоит также замаскировать свою лошадь, – сказала я.

– Пожалуй, ты права. Она обязательно привлечёт не один десяток завистливых глаз. А теперь, – сказал он, – прежде чем уехать, у меня есть для вас подарки.

Гостю он подарил оловянную свистульку, вроде той, на которой играл он сам.