Двенадцать - Синди Лин

Они остановились наверху Лестницы, и Усаги показала на крошечный огонёк внизу. За то время, пока она отсутствовала, тяжёлые шаги и мычание успели стать громче. Огонёк был побольше булавочной головки и постепенно приближался.

– Ну как? Видите? – спросила она.

Сару и Нэзу спустились немного вниз, Ину потянул воздух, принюхиваясь. Когда она примчалась на кухню, Наследники сразу кинулись за ней через рощу, не забыв прихватить с собой оружие. Ину наморщил лоб.

– Пахнет сырым мясом. Тот, кто идёт сюда, недавно охотился. – Он снова принюхался, и вдруг лицо его осветилось улыбкой. Он вскинул лук на плечо. – Я знаю, кто это.

Прыгающий огонёк приблизился, и Сару издала радостный вопль:

– Это Тупа!

– Брат Тупа! – Нэзу бросился вниз по лестнице навстречу гостю и заключил его в свои объятия. Пляшущий свет не давал Усаги как следует разглядеть пришельца. Он был молод, крепкого сложения, на плечах накидка из овечьей шкуры, надетая поверх шафранового одеяния монаха-послушника. Вместо пояса – бронзовая цепь, на шее – подвешенный на кожаном ремне охотничий рог.

– Крыс! Ты? – Голос у гостя был густой и глубокий. Последние ступени они с Нэзу одолели вместе – рука в руке. Рядом – прямо у них над головами кружил огненный шар. Никакого фонаря у Тупы не было. Усаги смотрела и не верила своим глазам. Сару когда-то обмолвилась, что у Тупы был Дар огня. Но такого Усаги не ожидала. Видела бы сестра! Ума так гордилась, что может сама зажигать огонь, всегда просила Усаги и Тору разрешить ей потренироваться. Хотела, чтобы пламя было побольше. Хотела попробовать что-нибудь ещё. Но они боялись привлечь внимание и, как правило, ей запрещали. Наверное, зря.

Ину и Сару встретили Тупу радостными возгласами. Огненный шар не больше апельсина величиной поднялся и кружил над ними, искря и потрескивая, освещая небольшое пространство вокруг, как миниатюрное солнце. Усаги прикрыла глаза ладонью. Из скромной сумы на спине у Тупы свешивалась тушка горного зайца – на белой зимней шкурке его виднелись пятна крови. Нюх Нэзу не подвёл его и в этот раз.

Тупа сжал руку Ину и похлопал его по спине.

– Смотри-ка, мускулы появились. Уже не щенок. – Заметив Сару, он тепло обнял её за плечи: – Рад увидеться снова, Мартыш!

– И я рада видеть тебя, брат Тупа, – ответила Сару, и её бледные щёки покрылись румянцем.

– Ого, а у кого-то, кажется, пробиваются усы. – Тупа внимательно посмотрел на Нэзу. – Когда мы виделись в последний раз, ничто не предвещало.

– Стараюсь равняться на тебя, – ухмыльнулся Нэзу, ущипнув его за жидкую козью бородку (это была единственная растительность на бритой голове Тупы).

Тупа рассмеялся.

– Ну, что ж, лиха беда начало. – Его золотисто-карие глаза, выделявшиеся на красивом загорелом лице, встретились с глазами Усаги. Она опустила взгляд. Но тут же посмотрела на него снова.

– Я Усаги, – представилась она. – Рождённая в год Древесного Кролика.

– Они рассказывали мне о тебе во время последнего Призыва, – сказал Тупа, приветствуя её поклоном. – Рад знакомству. И хорошо, что в нашем полку прибыло. Трудно было сюда подняться?

Усаги кивнула.

– Эти Обвальные Валуны чуть не раздавили меня в лепёшку.

Тупа откинул голову назад и засмеялся раскатистым смехом. Огненный шарик замигал – словно откликнулся.

– Пошли под крышу, – сказала Сару. – Ты, должно быть, голодный, и здесь уже становится холодно. – Наследники повели Тупу через Поющий Бамбук, и Усаги последовала за ними. Ей не терпелось услышать новости из столицы, ведь, если верить Наследникам, Тупа должен был побывать там со своим заданием. Вдруг он сможет рассказать ей о школе Синего Дракона, или о Ловчих с Дарами – или – хоть она на это почти не надеялась – что-нибудь о сестре и Торе?

Дойдя до двенадцати изваяний, охранявших рощу, подобно ночным стражам, они были встречены Тигрицей и её дымчатым леопардом – две пары глаз, зелёные и золотые, вышли к ним из темноты. Огненный шар, летевший чуть впереди Тупы, поднялся высоко над тропинкой, разбрасывая вокруг свет и тени. Кумо выгнул спину и зарычал, плотно прижав уши к широкому черепу.

– Милостивые боги, Кумо, ты что, совсем меня забыл? – воскликнул гость. Он подкинул зайца, и леопард поймал его в воздухе, щёлкнув челюстями. – Хорошая кошечка, – похвалил его Тупа. Потом низко поклонился Хоранги. – Наставница, мне есть что вам рассказать. Дела серьёзные.

– Как же давно тебя тут не было, – сказала Тигрица. Складки вокруг её рта сделались ещё глубже, когда она улыбнулась ему своей редкой улыбкой. Она засеменила навстречу и сжала его руки в своих. – Ты достиг мужества, Наследник Воина Барана. Я рада, что дожила до этого.

Он засмеялся и поднял над головой рог.

– Можно, я зажгу фонари, Наставница? Мы опять вместе, и нас может стать на одного больше, – произнёс он, глянув на Усаги с еле заметной улыбкой. Хоранги замолчала и долго смотрела на потемневшую тропу – потом быстро кивнула.

Сару застыла на месте от удивления.

– После стольких лет, – прошептала она.

Тупа улыбнулся и поднёс рог к губам. К изумлению Усаги, огненный шарик подплыл по воздуху к самому рогу и нырнул в него, как белка в родное дупло. На какой-то миг в роще стало совсем темно, потом из рога, как из факела, появилось яркое пламя.

Наследник Воина Барана приблизился к каменным фигурам и поднял рог ещё выше. Потом вобрал в себя побольше воздуха и дунул. Пламя вспыхнуло ярче, стало расти и, сделавшись длинным языком, лизнуло ближайший фонарь. Теперь в животе у большой каменной крысы горел огонь, освещая изнутри её оскаленный рот и пустые глазницы. Нэзу не удержался и зааплодировал.

Тупа пошёл по тропе дальше, дотягиваясь пламенем до тёмных, словно уснувших, изваяний, пока все двенадцать фонарей не оказались зажжены. Они напомнили Усаги фигуры, вырезанные когда-то отцом для школьного двора в Златоклыке, хотя были намного страшнее, особенно теперь, с этим огнём внутри. Она посмотрела на кролика: огромные зубы, прижатые назад каменные уши, когтистые лапы. Разве может быть в кролике столько свирепости?