Глубина моря - Анника Тор

Штеффи не должна была уезжать. Надо было остаться с мамой и папой. Теперь слишком поздно.

Эта ночь была самой темной и самой долгой. Хотя еще было лето, рассвет медлил. Над морем повисла тяжелая дождливая мгла.

Всю ночь тетя Марта просидела на стуле у кухонного дивана, пока Штеффи металась в беспокойном сне. Время от времени ее худая рука касалась щеки Штеффи, как в ту первую ночь, когда после долгих бездетных лет в ее доме снова появилась маленькая девочка.

Рассвет принес с собой дождь. На верхнем этаже, где спали Хедвиг Бьёрк и Дженис, тяжелые капли барабанили по крыше. Дождь потоком заливал окна подвала. Тетя Марта задула свечку и приготовила утренний кофе.

Штеффи проснулась с пылающей пустотой в груди.

Умерла. Мама умерла.

На стуле вместо тети Марты сидела Хедвиг Бьёрк.

— Фру Янсон прилегла отдохнуть, — сказала она.

Сколько Штеффи знала тетю Марту, та никогда не ложилась отдыхать днем. Ни усталость, ни боль в коленях не мешали ей находиться в движении с утра до вечера. Она позволяла себе выпить чашечку кофе до обеда и после, вот и весь отдых.

Хедвиг Бьёрк перехватила встревоженный взгляд Штеффи.

— Ничего страшного, — сказала она. — Тетя Марта не больна. Но она не спала всю ночь.

Штеффи вспомнила голос в полутьме и руку, которая гладила ее по щеке.

— Всю ночь, — тихо повторила Штеффи. — Она сидела здесь всю ночь?

Хедвиг Бьёрк кивнула.

— У меня нет слов, как мне тебя жаль. И, конечно, твою сестру.

Нелли. «Постарайся рассказать об этом Нелли как можно более деликатно».

— Она еще ничего не знает?

Голос Хедвиг Бьёрк был мягок и участлив.

— Нет. Я должна рассказать ей.

— Если хочешь, — сказала Хедвиг Бьёрк, — я могу позвонить ее приемной матери. Она могла бы поговорить с Нелли.

Штеффи покачала головой.

— Нет. Я должна сделать это сама.

— Я так и думала.

Хедвиг Бьёрк держалась скромно на расстоянии, пока Штеффи встала и оделась. Все требовало столько времени. Разве обычно пуговицы на блузке выскальзывают из пальцев? Разве так трудно застегнуть ремешки сандалий?

— Хочешь, я пойду с тобой?

— Спасибо, я сама справлюсь.

— Но от чашки кофе и бутерброда ты ведь не откажешься? Чтобы снова не упасть в обморок?

Штеффи и правда проголодалась. Она слабо вспомнила, что ни она, ни Нелли не ужинали. Никто из них не захотел есть с Мауд и ее семьей.

Хедвиг Бьёрк налила кофе и принесла масло, сыр и хлеб.

Мама всегда давала им завтрак перед тем, как они уходили в школу. Свежеиспеченный хлеб из кондитерской и горячий шоколад. Это был единственный прием пищи, который она готовила сама. В остальное время кухня была участком кухарки.

— По утрам я сама хочу позаботиться о своих девочках, — говорила мама.

По утрам она была другая. Без помады и с распущенными волосами она выглядела юной девушкой.

— Воспоминания останутся с тобой.

Штеффи вздрогнула и выплеснула на блюдце немного кофе.

— Как это?

— Никто не сможет забрать у тебя воспоминания, — сказала Хедвиг Бьёрк. — Они — часть тебя. Твоя мама живет внутри тебя.

Эти слова ослабили спазм в груди Штеффи. Слезы хлынули, словно река, вышедшая из берегов.

— Мама, — рыдала она, — мама, мама! Почему мне не позволили быть там?