Дочь колдуньи - Нина Боден

– Неужели ничего нельзя сделать? – осторожно спросил кто-то. Тим оглянулся. За ним стоял полицейский, его китель был наброшен прямо на полосатую пижаму. Вопрос был обращен к мистеру Тарбутту, но тот лишь покачал головой.

– Наверняка он давно погиб. Рубка залита водой.

Полицейский пробормотал что-то сквозь зубы.

– Вот уж не думал, что он сваляет такого дурака! Отправиться в плавание в такую ночь!

Тим заметил, что полицейский сильно побледнел, и теперь его родинка стала еще заметнее.

– Она раскололась, – крикнул кто-то, и вся толпа в едином порыве подалась вперед.

Сломанную мачту больше не было видно. Волна, самая мощная из всех, перевернула лодку, обнажив ее белое дно.

И в этот миг Тим заметил Утрату Девочка стояла внизу у самого берега, чуть поодаль от рыбаков. Едва он увидел ее, Утрата сорвалась с места и побежала к морю. Тим бросился было за ней – слетел по склону, но подвернул ногу, когда приземлялся на каменистый берег. Он кричал ей вдогонку, но девочка не обернулась.

Утрата бежала прямо к скалам. Люди на берегу не отрываясь следили за тонущей лодкой, и никто кроме Тима не заметил девочки. Она была уже по пояс в воде, когда Тим добежал до одного из мужчин и потянул его за рукав:

– Она утонет… – закричал он. – Посмотрите же, она сейчас утонет!

Мужчина удивленно взглянул на мальчика, но, увидев, куда тот показывает, хрипло вскрикнул. Утрата цеплялась за скалу – цеплялась изо всех сил, а зеленая волна неумолимо накрывала ее с головой. Девочка исчезла под водой, но вот море отступило, и все увидели, что она еще там – маленькая, вся сжавшаяся, бледное лицо обращено в сторону берега. Рыбак выдернул руку, которую сжимал Тим, и бросился к берегу. Он почти добрался до скалы, когда поднялась новая волна. Люди на берегу заметили приближающуюся опасность.

– Канат! Нужен канат! – крикнул кто-то.

Раздался женский крик, громкий, похожий на паровозный гудок. Вторая волна смыла девочку со скалы. Больше ее не было видно. Тим почувствовал подступающую тошноту. Вокруг царила суета, люди кричали и метались по берегу. Огромные фигуры промчались мимо мальчика, на миг скрыв от него море. Охваченный ужасным предчувствием, Тим упал на землю да так и остался лежать, чувствуя во рту вкус песка и соли. Это все его вина. Если бы он не проболтался полицейскому, если бы не рассказал ей прошлой ночью…

Кто-то взял мальчика за руку и поднял на ноги. Тим посмотрел вверх и увидел полицейского, и тут мальчику показалось, что в голове его что-то взорвалось. Свободной рукой он стукнул полицейского в живот и закричал:

– Убирайтесь, убирайтесь! Я вас ненавижу…

– Успокойся, парень, – сказал полицейский. – Все в порядке, малыш. Все в порядке…

Он взял Тима за плечи и повернул так, чтобы тот увидел рыбака, выносившего девочку из воды. Несколько пар рук протянулись к ним с берега, чтобы помочь. Утрату уложили на берегу.

Мокрые волосы девочки разметались по гальке, как морские водоросли. Она лежала лицом вниз, а над ней склонился мистер Тарбутт. Тим хотел было броситься к ним, но полицейский удержал его. Тем временем вокруг девочки собралась толпа, и Тим уже ничего не мог разглядеть. Полицейский крепко держал Тима за руку. Мальчику казалось, что он стоит так уже очень долго. Первая радость, вспыхнувшая в нем, когда он увидел, что Утрата спасена, сменилась мрачным отчаяньем. А вдруг она все же мертва? Ведь это его вина! Он почти убедил себя, что Утрата утонула, что никто не сможет ее оживить, но тут какая-то женщина крикнула, что девочка дышит.

Вмиг по толпе пронесся радостный ропот, послышался нервный смех. Люди спешили передать друг другу счастливую весть. Кто-то принес одеяла. Утрату подняли с земли. Девочка была так плотно укутана, что видна была только ее голова, покоившаяся на плече мистера Тарбутта.

– Не плачь, – сказал Тиму полицейский. – Теперь с ней все будет хорошо.

Тим не замечал, что плачет, пока не провел рукой по лицу и не почувствовал, что оно мокрое от слез. Полицейский достал носовой платок и протянул мальчику. Тим уже поборол приступ отчаянья и был смущен тем, что вел себя так по-детски. Он постарался скрыть слезы и притвориться, что это просто брызги дождя.

– А даже если бы и плакал – стыдиться тут нечего, – подбодрил его полицейский.

Жители Скуафорта стали расходиться по домам. Их напряженные хмурые лица казались красными в отблесках утренней зари. Жизнь девочки была спасена, но тот, другой, наверняка погиб. Мысль о мистере Смите заставляла вспомнить и о других, чьи жизни унесло море, – отцов, мужей, братьев, сыновей. На Скуа вряд ли бы нашлась семья, не потерявшая в море кого-то из близких.

Лишь маленькие дети не разделяли общей печали и скорби. Еще совсем недавно они в испуге жались к родителям, а теперь, когда все закончилось благополучно, пять или шесть ребятишек шептались и смеялись, стоя в сторонке. Взрослые возвращались в город, никто не обращал на детей внимания, и они, не стесняясь, говорили все громче:

– Да она точно колдунья, – заявил толстый семилетний мальчишка. – Я-то ее не боюсь, но…

– А лучше бы боялся, Вилл Макбэйн, – осадила брата старшая сестра. – Вот возьмет и превратит тебя в жабу.

– Или в ворону. Большую черную ворону…

Мальчишка покраснел.

– Да ей слабо. Алистер Кэмпбелл швырнул в нее камнем, но она его ни в кого не превратила.

Голос мальчика звенел в утреннем воздухе. Несколько женщин оглянулись и посмотрели на детей. Вдруг одна из мамаш побагровела и крикнула озорникам:

– Хватит!

Она подскочила к своей маленькой дочери и отвесила ей звонкий шлепок. От неожиданности девочка не сразу поняла, что случилось, но потом раскрыла рот и заревела.

– Всем вам следовало бы хорошенько всыпать, – кричала ее мать, сердито, возмущенно оглядываясь по сторонам.

Другие женщины переглянулись. Никто из них на самом деле не верил, что девочка из Луинпула – колдунья, но они не останавливали детей, когда те болтали об этом, то ли потому, что им было лень, то ли потому, что эти россказни забавляли их. Теперь им стало стыдно. Дети и опомниться не успели, как мамаши подскочили к ним и принялись лупить, впрочем, не слишком рьяно, потому что понимали, что и сами виноваты не меньше ребятишек. Крики и детский плач взлетали в розовое предрассветное небо. Услышав эти звуки, мистер Тарбутт остановился на пороге гостиницы и мрачно ухмыльнулся.

Утрату уложили в постель. Миссис Тарбутт суетилась вокруг нее с грелками и теплым молоком. Потом она спустилась вниз и сообщила, что девочка уснула и что мистеру Тарбутту надо сходить в Луинпул за Анни Макларен.

Тиму и полицейскому тоже досталось теплое молоко с сахаром и бренди. Они пили молча. Потом полицейский откашлялся.

– Не вини себя, Тим, – сказал он.

Тим поставил пустую чашку на стол и смотрел на нее не отрываясь.