Спящая во льдах - Евгений Гаглоев

– Как хорошо, что я не родилась в Конго, – прошептала Алена Веронике.

– Почему? – удивилась та.

– Так ведь не знаю ни слова по-французски…

– Страна экспортирует сахарный тростник, кофе, какао, – продолжала учительница. – Также в Конго хорошо развиты морское рыболовство, добыча нефти, деревообрабатывающая промышленность…

Никита смотрел в окно. На улице снова шел дождь, на этот раз с мелким снегом. Ну и мерзость.

Таинственная Нимфа не выходила у него из головы. Она и ее сообщник, каким-то образом связанный с нападением на особняк профессора Штерна. Никита невольно улыбнулся, вспомнив, как забавно выражалась зеленая девица. Кто, интересно, скрывается за этой маской? И какой необычный талант – в одно мгновение ускорять рост растений. Но почему она, как и Полина, пользуется своим даром только в плохих целях? Может, дело в том, что, открыв в себе необычные способности, некоторые люди теряют всякое ощущение реальности? Полностью слетают с катушек, начинают считать себя едва ли не богами, которым можно абсолютно все, и, сами того не осознавая, теряют все человеческое, превращаясь в монстров…

Людмила Афанасьевна, тихо бормоча что-то про Конго, двинулась к доске, повернулась к Никите спиной. Он проводил ее взглядом и снова погрузился в свои мысли.

Но учительница вдруг резко обернулась и уставилась прямо на Никиту. Шаль соскользнула с ее плеч. Следом свалились волосы, оказавшиеся париком. Кожа на лице треснула и поползла клочьями. Географичка стояла перед ним, прямо на глазах разлагаясь и теряя куски плоти.

– Вот я и нашла тебя, Наследник! – торжествующе заклокотала женщина, а затем, протянув руку, ткнула в Никиту костлявым пальцем.

Никита резко вскочил на ноги. Запнулся о ножку стола, тяжело повалился на пол и проснулся с громким криком ужаса. Людмила Афанасьевна, да и весь класс смотрели на него во все глаза.

– Извините, – пробормотал Никита. Ксения лишь озабоченно покачала головой.

* * *

На следующей перемене Легостаев отправился к школьному психологу. Таинственным врачом оказалась приятная женщина средних лет, ростом примерно с Никиту. У нее были добрые небесно-голубые глаза и светлые волосы, красиво уложенные вокруг головы.

– Входи, присаживайся, – дружелюбно пригласила она. Никита опустился в кресло напротив ее стола и огляделся.

Кабинет был довольно уютный, обставленный просто, но со вкусом. На стенах висели яркие плакаты с котятами и щенками, на столе стояла вазочка с живыми цветами, а на стенной полке выстроился целый ряд ярких расписных матрешек. Никита не смог сдержать улыбки: это напомнило ему о детсадовских временах, когда их группу водили на прием к детскому терапевту.

– Никита… – она заглянула в свою папку, – Легостаев. Здравствуй, Никита. Меня зовут Маргарита Федоровна Карачарова, я школьный психолог. Мы ведь не встречались раньше? У меня нет твоей карточки.

– Нет! – Никита с улыбкой покачал головой. – У меня никогда не было проблем с психикой. Я и сейчас бы не пришел, но меня заставили. Понимаете?

– Понимаю. – Маргарита Федоровна вздохнула. – Но Нелли Олеговну не переубедишь. И кстати, то, что ты ходишь к психологу, вовсе не означает, что у тебя проблемы с психикой. Иногда ребята приходят ко мне со своими проблемами, которых в вашем возрасте просто невпроворот. Мы беседуем, вместе стараемся найти выход из сложившейся ситуации. И, как правило, еще не было случая, чтобы я не смогла помочь. Кстати, наша новая завуч – довольно занятный типаж. Налицо завышенное самомнение и тотальное недоверие к окружающим. Даже скрытая склонность к агрессии…

Психолог вдруг осеклась и взглянула на Никиту.

– Да что же это я?! – воскликнула она. – Тебе вовсе не обязательно об этом знать. Да и говорить мы должны только о тебе…

Никита понимающе улыбнулся. Те, кому не нравилась Казакова, неизменно вызывали у него симпатию.

– Скажу тебе то же, что говорю всем ученикам, – проговорила Маргарита Федоровна. – Я не считаю вас сумасшедшими. И понимаю, что моя помощь нужна далеко не всем. Ты просто приходи ко мне иногда, так, для галочки, чтобы ваша завуч видела, что Никита Легостаев исправно посещает кабинет психолога. Мы с тобой побеседуем раза три-четыре, на том все и закончится. Хорошо?

– Хорошо, – радостно кивнул Никита.

– Вот и славно. – Она раскрыла блокнот. – А теперь скажи мне, ты действительно был в школе, когда произошло то нападение?

– Да.

– И ты тоже видишь кошмары?

– Вижу, – честно признался Никита. – Причем они чересчур уж реальные. Я видел их ночью, когда спал, и днем…

Маргарита Федоровна озабоченно на него взглянула:

– То же самое мне рассказывали и другие ребята, которые были здесь до тебя. Странно как-то…

– Им всем снятся страшные сны? – спросил Никита.

– Не всем… – задумчиво ответила Маргарита Федоровна. – И это даже не сны, а больше похоже на галлюцинации… Эй! – Она шутливо погрозила ему пальцем. – Я не имею права обсуждать с тобой слова других своих… собеседников!

Никита улыбнулся.

– Слушать про других куда интереснее, чем рассказывать про себя, – сказал он.

Маргарита Федоровна понимающе кивнула.

Да так и замерла с опущенной головой. Ее руки вдруг разъехались по столу, женщина резко согнулась и с громким стуком ударилась лбом о столешницу. Никита испуганно замер. Затем вскочил с кресла и бросился к ней.

– Вам плохо?! – воскликнул он.

Психолог дернулась. А затем резко откинулась на спинку своего кресла. Ее голова болталась, как у марионетки. Волосы повисли длинными прядями, закрывая лицо. Неожиданно она вперила в Никиту ужасный, безумный взгляд. Ее глаза стали абсолютно белыми. Зрачков не было вовсе. Никита в ужасе отшатнулся, налетел на кресло, перевалился через подлокотник и плюхнулся на пол.

И проснулся. Когда он поднял голову, Маргарита Федоровна испуганно смотрела на него. Выглядела она как прежде.

– Что с тобой, Никита?! – обеспокоенно спросила психолог. – Ты вдруг упал… Ты хорошо себя чувствуешь?! Может, привести медсестру?!

– Нет… Спасибо, – запинаясь, проговорил Никита. – Мне уже лучше…

– У тебя опять был приступ? Прямо сейчас?! Ты что-то видел?

– Нет… Я просто… Уснул, наверное… Никита поднялся с пола и попятился к двери.

– Мне уже пора…

Она посмотрела на настенные часы.

– Ладно, можешь идти. Если ты действительно не хочешь со мной поговорить о случившемся.

– Нет, – произнес Никита. – Не сейчас. Я опаздываю на… встречу.

Маргарита Федоровна понимающе кивнула:

– Но только помни, о чем мы говорили.

– Я запомнил!