Девочка из города - Любовь Воронкова

Аниска стала ей подтягивать. Но голос у нее был неверный, и песня не получалась, только получалось очень смешно – кто в лес, кто по дрова.

Посмеявшись, они снова запели. И снова рассмеялись.

– Ой, падаю! – вдруг закричала Аниска. И свалилась в мягкую рябиновую листву.

Хохот поднялся еще громче. Аниска думала, что сейчас умрет от смеха, и она никак не могла встать и вылезти из рябиновых веток.

А Светлана наверху смеялась, повизгивала и сквозь смех кричала:

– Ой, и я сейчас! Ой, и я сейчас!..

В разгар этого веселья неожиданно явился белобрысый Прошка. Он подошел и сказал басом:

– Светлана! Эй!

– Что тебе еще? – крикнула Светлана.

– Иди. Бабушка домой велела.

– Ну вот еще! Зачем такое?

Аниска выбралась из листвы и помогла Светлане слезть с ветки.

– Сейчас сбегаем и опять придем, ладно? – сказала Светлана. – Ты, пожалуйста, не уходи домой, ты со мной!..

Девочки побежали. Еще издали Аниска увидела во дворе у Тумановых какую-то женщину в белой кофточке. Она приостановилась и, неизвестно почему, встревожилась.

– А у вас кто-то…

– Где?

– А вон… У калитки с бабушкой стоят…

Светлана пригляделась. И вдруг взвизгнула, бросила Анискину руку и припустилась к дому.

– Мама! Мамочка приехала!

Аниска не знала, что же ей делать теперь? Бежать за Светланой? А Светлана уже и забыла про нее. Она повисла на шее у своей мамы, целовала ее, что-то быстро рассказывала…

Потом все пошли в избу – бабушка, мама, Светлана… Но тут Светлана вспомнила про Аниску.

– Что же ты стоишь? Иди сюда! Сейчас вещи собирать будем – я уезжаю!

Аниска медленно подошла к Светлане, у нее ноги почему-то стали очень тяжелыми.

– Да не бойся, иди! – нетерпеливо кричала Светлана. – Я уж маме рассказала, что ты мне ронжу принесла! А знаешь, она мне новую игру купила!..

Быстрые Светланины слова кружились где-то возле уха, как летняя мошкара. А в сознании осталось только одно: «Уезжает»…

Аниска вошла вслед за Светланой в избу. Бабушка Туманова торопливо собирала на стол. Светланина мама – вся какая-то чистенькая, беленькая, приглаженная – укладывала в чемодан знакомые платья: красное тоненькое, в котором Светлана появилась впервые, розовое в полоску, вышитый фартучек, испачканный малиной…

– Уезжаешь…

– Ну да! Уезжаю! Ведь первое сентября скоро! А у мамы сегодня выходной – вот она за мной и приехала. Сейчас лошадь запрягут – мама наняла в колхозе лошадь! И папа пишет из командировки, что скоро домой приедет. А потом, у нас комнату в Москве новыми обоями оклеили… Сейчас пообедаем и поедем!

Аниска неподвижными глазами смотрела на Светлану и ничего не говорила. Светлана даже обиделась немножко.

– А тебе даже все равно, что я уезжаю!

Но, взглянув на Аниску, примолкла, словно поняла, что большое горе слов не имеет.

Светлане стало неприятно. Анискина тоска мешала ее радостному настроению. И она с нетерпением обратилась к матери:

– Мама, ну когда же мы поедем?!

– Все готово, – ответила мама, – пообедаем и поедем.

Мама закрыла чемодан, вымыла свои белые руки.

– Девочки, за стол! Живо-живо!

Аниску рядом со Светланой усадили за стол. Мама привезла из Москвы колбасы – поджаренная с яйцами, она пахла остро и горячо. Аниска молча съела кусочек, но не почувствовала вкуса.

Светланина бабушка внимательно поглядела на Аниску.

– Ты что это уж очень загоревала-то? Полно, полно. Стоит того!

Аниска не отвечала, но глаза ее налились слезами.

– Да и не стоит, – продолжала бабушка, – наша-то барышня про тебя тотчас забудет. Только за порог!

– Нет, – глухо, но твердо возразила Аниска и вскинула на Светлану блестящие от слез глаза.

Она ждала, она требовала, чтобы Светлана немедленно вмешалась и сказала бы, что это не так, что это бабушка так думает, а Светлана никогда не забудет Аниску, что ей никак нельзя забыть Аниску.

Но Светлана, увидев этот взгляд, чуть-чуть сморщила свой защипнутый носик и нетерпеливо заболтала ногой.

– Ну, что вы все… Забудет не забудет!

– Не болтай ногами, – сказала мама, – ешь. – А потом повернулась к Аниске, положила ей на голову свою белую теплую руку и заглянула в лицо: – Ты что так расстроилась, девочка? Ведь и горя-то никакого нет. На будущий год Светлана опять приедет. Ну, давай-ка улыбнемся!

Но Аниска не могла улыбнуться. Она хмурилась и сжимала губы, стараясь удержаться и не заплакать.

– И ты не сердись на Светлану, – продолжала Светланина мама, – ведь она городская.

Ведь там ее дом. А здесь она чужая все-таки.