Маугли - Редьярд Джозеф Киплинг

– Убей её! – сказал Каа, видя, что Маугли берётся за нож.

– Нет, – сказал Маугли, доставая нож, – больше я не хочу убивать, разве только для пищи. Посмотри сам, Каа!

Он схватил кобру пониже клобука, раскрыл ей рот лезвием ножа и показал, что страшные ядовитые зубы в верхней челюсти почернели и выкрошились. Белая кобра пережила свой яд, как это бывает со змеями.

– Тхунтх (Гнилая Колода), – сказал Маугли и, сделав Каа знак отстраниться, выдернул анкас из земли и освободил белую кобру.

– Княжескому сокровищу нужен новый страж, – сказал он сурово. – Тхунтх, ты оплошала. Побегай взад и вперёд, порезвись, Гнилая Колода!

– Мне стыдно! Убей меня! – прошипела белая кобра.

– Слишком много было разговоров про убийство. Теперь мы уйдём. Я возьму эту колючую штуку, Тхунтх, потому что я дрался и одолел тебя.

– Смотри, чтоб она не убила тебя в конце концов. Это смерть! Помни, это смерть! В ней довольно силы, чтобы убить всех людей в моём городе. Недолго ты удержишь её, Человек Джунглей, или тот, кто отнимет её у тебя. Ради неё будут убивать, убивать и убивать! Моя сила иссякла, зато колючка сделает моё дело. Это смерть! Это смерть! Это смерть!

Маугли выбрался через дыру в подземный коридор и, обернувшись, увидел, как белая кобра яростно кусает потерявшими силу зубами неподвижные лица золотых идолов, лежащих на полу, и шипит:

– Это смерть!

Маугли и Каа были рады, что снова выбрались на дневной свет.

Как только они очутились в родных джунглях и анкас в руках мальчика засверкал на утреннем солнце, он почувствовал почти такую же радость, как если б нашёл пучок новых цветов, для того чтобы воткнуть их себе в волосы.

– Это ярче глаз Багиры, – сказал он с восхищением, поворачивая рубин. – Я покажу ей эту штуку. Но что хотела сказать Гнилая Колода своими словами о смерти?

– Не знаю. Мне до кончика хвоста обидно, что она не попробовала твоего ножа. Всегда в Холодных Берлогах таится какая-нибудь беда – и на земле и под землёй… А теперь я хочу есть. Ты поохотишься вместе со мною нынче на заре? – сказал Каа.

– Нет, надо показать эту штуку Багире. Доброй охоты!

Маугли приплясывал на бегу, размахивая большим анкасом, и останавливался время от времени, чтобы полюбоваться на него. Добравшись наконец до тех мест в джунглях, где отдыхала обычно Багира, он нашёл её у водопоя, после охоты на крупного зверя. Маугли стал рассказывать ей обо всех своих приключениях, а Багира слушала и время от времени обнюхивала анкас. Когда Маугли дошёл до последних слов белой кобры, Багира одобрительно замурлыкала.

– Значит, Белый Клобук говорил правду? – живо спросил Маугли.

– Я родилась в княжеском зверинце в Удайпуре и, кажется, знаю кое-что о человеке. Многие люди убивали бы трижды в ночь ради одного этого красного камня.

– Но от камня ручку только тяжелее держать. Мой блестящий ножик гораздо лучше, и – слушай! – красный камень не годится для еды. Так для чего же убивать?

– Маугли, ступай спать. Ты жил среди людей, и…

– Я помню. Люди убивают, потому что не охотятся, – от безделья, ради забавы. Проснись же, Багира! Для чего сделана эта колючая штука?

Багира приоткрыла сонные глаза, и в них сверкнула лукавая искорка.

– Её сделали люди для того, чтобы колоть голову сыновьям Хатхи. Я видела такие на улицах Удайпура перед зверинцем. Эта вещь отведала крови многих таких, как Хатхи.

– Но зачем же колоть ею головы слонов?

– Затем, чтобы научить их Закону Человека. У людей нет ни когтей, ни зубов, оттого они и делают вот такие штуки и даже хуже.

– Если бы я это знал, то не взял бы его. Я не хочу его больше. Смотри!

Анкас полетел, сверкая, и зарылся в землю в пятидесяти шагах от них, среди деревьев.

– Теперь я очистил мои руки от смерти, – сказал Маугли, вытирая руки о свежую влажную землю. – Белая кобра говорила, что смерть будет ходить за мной по пятам. Она состарилась, побелела и выжила из ума.

– Смерть или жизнь, почернела или побелела, а я пойду спать, Маленький Брат. Я не могу охотиться всю ночь и выть весь день, как другие.

Багира знала удобное логово в двух милях от водопоя и отправилась туда отдыхать. Маугли недолго думая забрался на дерево, связав вместе две-три лианы, и гораздо скорее, чем можно об этом рассказать, качался в гамаке в пятидесяти футах над землёю. Хотя Маугли не боялся яркого дневного света, он всё же следовал обычаю своих друзей и старался как можно меньше бывать на солнце. Когда его разбудили громкие голоса обитателей деревьев, были опять сумерки, и во сне ему снились те красивые камешки, что он выбросил.

– Хоть погляжу на них ещё раз, – сказал он и спустился по лиане на землю.

Но Багира опередила его: Маугли было слышно, как она обнюхивает землю в полумраке.

– А где же колючая штука? – воскликнул Маугли.

– Её взял человек. Вот и след.

– Теперь мы увидим, правду ли говорила белая кобра. Если колючая тварь и вправду смерть, этот человек умрёт. Пойдём по следу.

– Сначала поохотимся, – сказала Багира, – на пустой желудок глаза плохо видят. Люди двигаются очень медленно, а в джунглях так сыро, что самый лёгкий след продержится долго.

Они постарались покончить с охотой как можно скорее, и всё же прошло почти три часа, прежде чем они наелись, напились и пошли по следу. Народ Джунглей знает, что торопиться во время еды не следует, потому что упущенного не вернёшь.

– Как ты думаешь, колючая тварь обернётся в руках человека и убьёт его? – спросил Маугли. – Белая кобра говорила, что это смерть.

– Увидим, когда догоним, – сказала Багира. Она бежала рысью, нагнув голову. – След одиночный (она хотела сказать, что человек был один), и от тяжёлой ноши пятка ушла глубоко в землю.

– Гм! Это ясно, как летняя молния, – согласился с ней Маугли.

И они помчались по следам двух босых ног быстрой рысью, попадая то во тьму, то в полосы лунного света.

– Теперь он бежит быстро, – сказал Маугли, – пальцы растопырены. – Они бежали дальше по сырой низине. – А почему здесь он свернул в сторону?

– Погоди! – сказала Багира и одним великолепным прыжком перемахнула через