Глина - Дэвид Алмонд

Хватаем друг друга за горло. Он бьет меня коленом раз, другой. Я его кулаком под ребра, мы расцепляемся, бранимся, рычим, плюемся, зыркаем глазами.

— Ты, — говорит Стивен. — С самого начала ты никуда не годился. Мне бы раньше сообразить. Слишком ты слабый, тупой, слишком маленький.

Деремся дальше. Я тыкаю его лицом в землю. Он выворачивается.

— В следующий раз я все сделаю сам. — Он сплевывает слюну, сопли и кровь. — Сотворю монстра, в котором будет одно зло и ничего больше.

Деремся дальше. Расцепляемся. Я дрожу от напряжения.

— Без меня у тебя бы не вышло, — говорю.

— Не вышло? Да я почти на что угодно способен, Дейви. Ты мне только мешал.

Замахиваюсь. Кулак пролетает мимо. Стивен перехватывает его, дергает, кусает, вгрызается. Я отпихиваю его голову другой рукой. Деремся дальше, снова бухаемся на землю.

— Может, твое предназначение было в том, чтобы указать мне путь, — говорит Стивен и смеется. — Ты был моим слугой, Дейви. Ха! А теперь самое время дать слуге пинка под зад.

Мы стоим на четвереньках, по-звериному льнем к земле. Таращимся друг на друга сквозь тьму.

— И у меня есть предназначение, — говорит он. — Только я не обрету его в простецком, глупом, немудреном Феллинге рядом с простецким, глупым, немудреным парнем.

— Ну так найди кого другого.

— Найду. — Утирает лицо рукавом. — Но прежде чем уйти, я расскажу тебе про свою мать и своего отца. Чтобы ты понял, на что способен Стивен Роуз.

Смотрю на него, жду. Он ухмыляется. Знает, что я хочу знать.

— Твоя мама… — говорю.

— Дрянь, — говорит. — Сука.

— Она больна.

— Она повернутая.

— Ты ей нужен.

— Плевать я на нее хотел, — говорит. — Тьфу!

И действительно плюнул.

— Вот тебе правда про мою мать, — говорит. — Она меня не хотела. Она меня не ждала. Представь себе, она говорит, что они с моим глупым папашей бросили все эти общие дела за два года до моего рождения. Говорит, что всего за месяц глянула себе на живот и говорит: «Чтоб мне провалиться, похоже, полна утроба!»

— Так не бывает.

— В твоем мире, Дейви, может, и нет. А в моем…

— Так не бывает.

— Ха! А потом она разглядела, что там из нее скоро вылезет, и захотела, чтобы ничего не было. Да только уже было поздно. От этого у нее мозги и скособочились. От этого, да еще от того, что она сидела с нами за столом, когда я убил папу.

Оскалился. Рискнул, подполз ближе. Чуть не прижимается лицом к моему. Я чувствую его дыхание.

— Да, Дейви. Когда я его убил. Убил его! Точно убил — мог бы с таким же успехом всадить ему нож в сердце. Помнишь, что я тебе в прошлый раз сказал? Он засовывал кусок пудинга в свою тупую глотку, а она хихикала над этим тупым «Взглядом на север» в телевизоре? Да, все именно так и было. Милая такая, немудреная семейная сценка. Но я смотрел на его лицо в ужасе, потому что он был мерзким уродом, потому что он меня достал, и тут я начал произносить про себя: «Умри, идиот. Умри». А он все пихает пудинг и пихает, и тут я начинаю выпускать слова наружу — сначала совсем тихо: «Умри, идиот. Умри». А потом погромче, и он уже слышит, таращится на меня из-за пудинга, а она поворачивает свое тупое лицо от «Взгляда на север». «Да, — говорю обоим, — я приказываю ему умереть», и они оба явно обалдевают, она кидается на меня, но тут я произношу вслух: «Умри, идиот, умри», — и он давай булькать и перхать и бухается на пол.

Стивен опять оскалился.

— Кто в это поверит? — шепчет. — Кто поверит, что у сына хватит жестокости убить отца? Да это почти такая же несусветная чушь, как верить в Бога и ангелов. Такая же чушь, как верить в ходячий ком глины.

Я молчу. Ответов у меня нет.

— Я не такой, как ты, Дейви, — шепчет он. — Я вышел из тьмы, из ничего, я был послан сюда, и у меня есть предназначение. Я не такой, как ты. И плевать я на тебя хотел.

Он плюнул мне в лицо, и я бросился на него, деремся дальше, я прижал его к земле, коленями встал на плечи, молочу кулаками. Схватил камень с земли. Поднял повыше. И тут он вдруг замер.

— Да, — шепчет. — Давай, Дейви. Размозжи мне лицо. Я жду. Давай убей меня.

Мне не двинуться.

— Давай! — говорит. — Может, так будет лучше и для тебя, и для твоего мира!

Ждет. Я ощупываю камень. Понимаю, им можно проломить череп. Но не могу, ни за что. Камень падает на землю.

— Вот и умничка, Дейви, — говорит Стивен. — Раз не можешь меня убить, так отпусти.

Я скатываюсь с него. Вижу, как Ком на четвереньках отползает от нас в заросли.

— Ком! — зову.

— Ком! — вторит Стивен высоким противным девчоночьим голосом.

Поднимается, отряхивает грязь.

— Странно, — говорит Стивен. — Вот теперь я перестал верить в вас обоих. Оба вы были всего лишь первой попыткой. Оба были лишь шагом на моем пути.

Ком дальше ползет во тьму, исчезает из виду.

Голос Стивена летит следом.

— Умри, Ком, — выдыхает он. — Замри.

Я не дышу. Стивен улыбается.

— Ты ведь этого хотел, да? — говорит. — Умри, Ком. Замри. — Ухмыляется. — Умри, идиот. Умри.

Проводит руками перед моим лицом.

— А ты считаешь себя таким хорошим, да? — говорит. — А ведь забил пса. Желал Черепу смерти. Помог сотворить истукана, который помог убить Черепа. Собирался убить Кома. Ну да ладно, тебе-то будет благодать. Будет простая немудреная жизнь.

Я всмотрелся во тьму его глаз.

— И вот тебе еще одна мыслишка — на обдумывание в этой твоей немудреной жизни, — шепчет он. — Если бы в ту ночь ты не сбежал, как нюня, домой в кроватку, юный мистер Черрис, возможно, остался бы жив.

Стивен улыбнулся снова, еще раз провел руками перед моим лицом.

— Все кончено, — шепчет. — Быть тебе опять глупым простаком, Дейви.