Механическое сердце - Андрей Фролов

До Насти первой дошел весь смысл произнесенного, и она раскрыла рот в молчаливом крике – подумать только, последние полчаса Витька откровенно блефовал перед грибами, совершенно беззащитный и беспомощный!

Дима же, когда врубился в сказанное, молча и крепко пожал руку брата. Виктор, скромно приняв этот жест благодарности, размахнулся и отбросил бесполезный планшет подальше – ровно в скопление оранжевых поганок.

– Значит, тем более нельзя мешкать… – Дмитрий подошел к панели протоколов, выступавшей из шахты угловатым наростом. – Фу, какая гадость…

Приборы выглядели крайне неприятно, как и все на Грибнице, – были покрыты слоями плесени, пушистого мха и каплями конденсата. Брезгливо морщась, мальчик начал очищать выступ, сбрасывая ошметки на землю. Витя и Настя терпеливо застыли за его спиной, посматривая по сторонам. Ноги медленно утопали в сыром рыхлом грунте, в горле першило от холода, за воротники курток хамовато пробирался озноб.

– Ну что, вызываем? – Димка обернулся.

Он получил молчаливое согласие и начал протокол, вежливо переставляя на датчиках нужные нормы и показатели. Панель активировалась, замерцала лимонными огоньками, всколыхнувшими в памяти что-то грустное. Затем в глубине шахты ожили двигатели Лифта.

– Работает… – облегченно выдохнул оператор, стряхивая с пальцев комочки грязи.

Ждать пришлось довольно долго. Настолько, что путники уже забеспокоились – а не вернутся ли грибы проверить, смогли ли укатить с поляны злобные чужаки? Но уродцы не появлялись, Светоч все еще раскидывал под потолком светящуюся паутину, отбивавшую желание нападать на детей. И вот они услышали, как по полому стволу колонны к ним приближается кабина. Роняя куски мха, забивавшего щель между створками, Лифт распахнул двери, освещая чистенький и уютный салон ровным желтым светом.

– Мое почтение героям, осмелившимся посетить столь небезопасную поляну и…

Сильный мужской голос, показавшийся путешественникам очень знакомым, неожиданно смолк. А затем, спохватившись, на тройняшек уставились сразу несколько амбикамер, будто Лифт не мог поверить собственным приборам наблюдения.

– Это еще что такое? Вы, ничтожная мелюзга, осмелились вызвать меня, нарушив протокол?

Теперь в знакомом голосе звучала надменная злость. Знаете, такая бывает у людей, много о себе возомнивших, если отвлечь их даже от самого незначительного занятия. Створки сомкнулись наполовину, свет замерцал – Лифт явно не ожидал встречи с детьми и был настороже.

– Не знаю, кто вы, хулиганы, но с удовольствием доложу о нарушении в вышестоящие органы! – отчеканил он, все сильнее вороша воспоминания. – Вынужден откланяться, всего наилучшего…

И когда створки уже почти сомкнулись, Настя наконец бросилась вперед, озвучив общие сомнения.

– Гранд?! Ведь это вы, уважаемый Гранд?! Неужели вы нас не узнали?!

На сердце у близнецов стало так тепло, что хоть лед топи. Ведь перед ними находился Великосветский Гранд – с его желтыми огнями, звонким голосом и аристократическими манерами. Только кабина была немножко непохожа на ту, что когда-то безжалостно курочил Мглистый, но этого переволновавшиеся герои не заметили.

Лифт же, в растерянности прервав закрытие дверей, недоверчиво выдвинул главную внешнюю камеру.

– Откуда ты знаешь это имя, барышня? – спросил он, театрально погрузив кабину во мрак.

– Но… – Настя растерялась. – Неужели вы – это не он? – наивно переспросила девочка.

И только тут поняла, что Лифт, хоть и напоминал их старинного друга, все же отличался от него убранством капсулы, оттенком огней на панелях, а также заносчивостью, которую Гранд не позволял себе даже в беседах с Механиком.

– Нет, – ответили ей динамики Лифта. – Мое имя – Патриций, и Великосветский Гранд является моим младшим братом, упаси и наставь его на верный путь Единый Процессор… Так откуда вам известно это имя, малолетние нарушители протоколов? Отвечайте, я уполномочен вести допрос такого уровня. Напоминаю, что сотрудничество с Гильдией скажется на признании вашей вины и смягчит приговор.