Воспитание драконов - Брайан Дэвис

— Итак, — продолжал отец Билли, — мы все выбрали себе человеческие имена, подходящие тому времени и месту, а прежде я был Клефспир, как вы, наверное, уже догадались. Около тысячи пятисот лет я прожил человеком. Иногда под именем Джареда Баннистера, иногда под другими именами.

Билли слушал вытаращив глаза. Вот это история! Миллионы вопросов проносились у него в голове, так что он даже не знал, с чего начать. Требовалось пару минут посидеть спокойно и подумать. Он наклонился вперед и широко открытыми зачарованными глазами взглянул в ветровое стекло. За бортом нечего было рассматривать. Ни собраний драконов на лесных полянах, ни теней огромных существ, ищущих, для кого бы совершить доброе дело; лишь толстый слой облаков, накрывших лесистые горы Западной Вирджинии. В голове у Билли засела строчка из пророчества Мерлина: «Дракон, иной принявший лик». Наверное, это означает, что драконы лишились своих тел. Получат ли они их обратно?

Думая о пророчестве, он воображал себя драконом, летящим над этим серым пуховым одеялом, покрывшим землю. Он хорошо знал эту часть штата; знал, что внизу под облаками дикие скалы и лес. Конечно, заслушавшись рассказом, он не смог бы точно определить, где они находятся, но примерно представлял себе.

Тишину в самолете нарушали только жужжание двигателя и шум вращающихся снаружи лопастей. Лишь резкий запах арахиса помог Билли выйти из забытья. Он обернулся и увидел, что мама с Бонни жуют крекеры с арахисовым маслом. Теперь они сидели вместе позади него.

— А нам с папой не достанется? — игриво поинтересовался он.

Мама рассмеялась:

— Я их только вынула. Достанется и вам.

Билли потянулся к шуршащему пакету с крекерами, одновременно пытаясь заглянуть в глаза Бонни. Она снова надела одолженный им свитер и неловко сидела на краешке кресла, наклонив голову и подавшись вперед, чтобы дать место своим спрятанным крыльям. Она взглянула на него, но лишь мельком, с усталой улыбкой, и снова потупила взгляд.

Рассказ явно произвел на нее глубокое впечатление. Он зачаровал их всех, раскрыв темную тайну, затмившую саму жизнь; это открытие было фантастическим и почти невероятным. Его мать, конечно, слышала об этом и раньше, может быть, и не раз, но Бонни? Рассказывала ли ей ее мама? Бонни, может, и знала, но теперь взглянула на старую историю в новом свете, помогающем разогнать тени. Возможно. Но возможно и то, что тьма только сгустилась и возникло еще больше вопросов.

Билли повернул голову и увидел, что отец тоже притих, уставившись в одну точку. Тогда он швырнул ему на колени пакет крекеров и крикнул:

— Проснись, папа!

Отец усмехнулся и стал ловко разворачивать целлофан одной рукой, держа другую на штурвале. Хотя вначале их полет проходил гладко, затем они столкнулись с атмосферным фронтом и нежданными ветрами, что потребовало вмешательства крепкой руки пилота. Наблюдая, как отец достает из пакета крекер, Билли заметил у него на пальце какой-то старинный перстень с красным камнем под названием, кажется, рубеллит — багровым турмалином, напомнившим ему об одном очень важном вопросе.

Он сунул руку в карман.

— Э-э… папа. — Он вытащил подобранный на улице камень. — Не был ли кэндлстон похож на что-нибудь вроде этого? — Раскрыв ладонь, он как-то странно себя почувствовал, будто его начало укачивать.

Отец вытаращил глаза и, помедлив, протянул руку. Одним пальцем он потрогал камень, перекатывая его туда-сюда. Затем он взял его и поднес к самым глазам.