Спаситель и сын. Сезон 1 - Мари-Од Мюрай

Глаза Габена стали потихоньку наливаться слезами. Медленно. Ему на все требовалось время.

— Да на что это нужно? — пробурчал он.

— Что нужно?

— Все! Лицей. Математика. Учеба.

Спаситель прогнал неуместную мысль о Шарлотте со средним плюс высшим и без работы.

— Нужно для того, чтобы найти свое место в обществе. У тебя какие планы на будущее? Есть идея? Кем бы ты хотел быть?

— Ночным эльфом.

— Понятно. Так и просидишь всю жизнь у компьютера?

Спасителю стало неловко за свой назидательный тон. Он прекрасно знал, что расхожими истинами подростка не проймешь.

— Так что? Мне убираться?

В Сент-Иве проснулся профессионал. Перед ним уязвимый ребенок, его нужно щадить.

— Завтра пойдем навестим твою маму.

— Она ненормальная.

— Я узнавал, есть новости. Ей стало лучше. Врачи подобрали ей лечение. Она меньше спит. Принимает участие в занятиях. Скучает без тебя.

В воскресенье во второй половине дня Габен и Спаситель поехали в больницу. Они сказали на проходной, что хотят навестить мадам Пупар, и дежурная сестра отвела их в общую комнату, где аниматорша играла с больными в лото.

— Восемьдесят!

Старичок поднял руку, его соседка заглянула ему в карточку и сказала:

— Нет у него такой цифры!

— Шестнадцать! — объявила аниматорша, вынув следующий бочонок из мешочка.

Старичок снова поднял руку, соседка снова заглянула к нему и сказала:

— Нет у него такой цифры.

Габен увидел свою маму, она сидела у окна. Не в больничном застиранном халате, а в чистенькой домашней блузке. Перед ней тоже лежала карточка, но она в нее не смотрела, заглядевшись в окно.

— Я уже приняла лекарство, — машинально произнесла она, думая, что к ней подошла сестра и принесла таблетку.

Сент-Ив, стоявший рядом с Габеном, положил ему руку на плечо, чтобы помешать убежать.

— Мама.

Женщина обернулась: она была причесана, подкрашена; если бы не отсутствующее выражение на лице, можно было бы сказать, что она снова стала похожа на мадам Пупар, заведующую отделом в «Галери Лафайет».

— Как мило, что вы пришли меня навестить, — сказала она, словно повторяла заученный урок. — Мне гораздо лучше. Меня скоро выпишут.

Она смотрела на Сент-Ива, желая убедиться, что говорит именно то, что нужно.

— Лечение мне помогло.

Мадам Пупар вошла в роль идеальной пациентки — она поняла, что только так сможет выписаться из больницы.

— Я рад за вас, мадам Пупар, — улыбнулся ей Спаситель. — Вы поговорите с сыном, а у меня тут кое-какие дела. Скоро вернусь.

Он нажал посильнее на плечо Габена и заставил его сесть напротив мамы. Надолго оставлять здесь мальчика он не собирался.

Спаситель спустился в регистратуру, где вместо Брижит уже сидела Мадо. После нескольких вежливых фраз «Как повезло Брижит! Отпуск на Мартинике!» Спаситель попросил Мадо «об одной небольшой услуге».

— Не могла бы ты узнать, не попадал ли недавно в здешнее психиатрическое отделение бывший пациент из Кольсона? Он переехал с Мартиники в метрополию, но фамилии его я не знаю.

Просьба показалась Мадо странной, но она пошла узнавать. И очень скоро вернулась: нет, пациентов из Кольсона не поступало. Значит, ложный след.

Спаситель зашел за Габеном, и они отправились домой.

— Как мамино самочувствие?

— Ок. Немного на робота стала похожа.

Вечером Спаситель, убедившись, что Габен выключил свой компьютер, снова достал из тумбочки крафтовый конверт со свадебной фотографией. По временам у него возникало искушение разорвать ее, но он повторял себе, что однажды Лазарю захочется увидеть, какой была его мама. Спасителя удивило, что Лазарь не стал ни о ком расспрашивать. Только об Эвелине. Он что, не заметил молодую женщину в инвалидной коляске? Опухшее от пьянства лицо его деда, отца Изабель? Мальчика-шафера с синдромом Дауна? Молодого человека-альбиноса, который попытался спрятаться от фотоаппарата?