Код Ореста - Мария Энгстранд

– Отверстие? – переспросила я, стараясь не стучать зубами.

– Люк, дверца, дыра, промежуток – всё что угодно! – крикнул мне Орест. – Давай быстрее!

Голос у него звучал нерадостно. Может быть, он замерз еще больше, чем я?

Я первой заметила ее. Щель между камнями в вертикальной части свода пролета расширялась, становилась больше, и в нее был забит маленький, совершенно круглый камень. Он был темнее остальных. На темной поверхности камня мне почудился знак, словно кто-то выдолбил на нем букву S, – или мне просто показалось?

– О нет, почему он так высоко! – застонал Орест. Он потянулся вверх и стал ковырять палкой вокруг камня, но тот, естественно, и не думал шевелиться.

– Эт-тот с-самый Ак-ксель, наверное, был оч-чень высоким, – выговорила я и стиснула зубы, чтобы они не стучали.

– Или дно реки углубилось, – пробормотал Орест. Потом бросил на меня оценивающий взгляд. – Тебе придется залезть мне на плечи.

Это был приказ, не предложение.

– Только быстрее! У меня уже ноги отваливаются от холода!

Звучит просто – залезть на плечи. А кто-нибудь пробовал проделать это в реальности?

Я ухватилась за плечи Ореста, он согнул колени, и я попыталась вскарабкаться. Ему приходилось поддерживать меня. Но кто-нибудь из нас постоянно терял равновесие, и приходилось начинать всё с начала.

Он прислонился к каменной стене, а я потянулась руками вверх. Мои пальцы скребли вокруг маленького камня, пытаясь ухватиться за края. Холодные, твердые, острые. «Я не упаду, – сказала я себе. – Я смогу». Но как раз в эту минуту Орест пошатнулся, упал на колени, а я снова рухнула в реку.

Три раза нам приходилось начинать всё с начала. И каждый раз мне удавалось проникнуть всё глубже за камень, прежде чем мы оба падали и оказывались в ледяной воде. Пальцы у меня кровоточили.

Но внезапно камень отвалился, поцарапал руку Ореста и с плеском упал в воду. Я покачнулась и тоже грохнулась. Вслед за мной в воду полетел какой-то продолговатый предмет.

Что это такое? Его тут же подхватило бурное течение. Я взвыла и кинулась следом.

Орест тоже пытался поймать плывущий предмет. Я услышала громкий всплеск, когда он бросился вперед, но я опередила его.

Отдаляясь от моста, я почувствовала, насколько сильно течение. Джинсы стали невыносимо тяжелыми, ноги подгибались. Плыть в ледяной воде не получалось. Но я пыталась то бежать, то плыть, не теряя из виду продолговатого предмета. Он плыл, крутясь в водоворотах, чуть впереди меня. Мне ни за что не удалось бы его поймать, если бы он не зацепился за камень у самого берега.

– Поймала! – крикнула я и сжала предмет заледеневшими пальцами.

Подняв его над головой, я обернулась к Оресту.

Но его не было.

Его не было в воде.

Его не было у моста.

Его не было на мосту.

Его не было нигде!

Можно ли утонуть в такой неглубокой речке? Уйти на дно в двух шагах от велосипедной дорожки в центре Лерума?

Тут на глаза мне попалась палка, внезапно вынырнувшая из водоворота. Лишь на мгновение – и тут она снова скрылась из виду. Я кинулась туда и нырнула.

Я схватила Ореста за руку, вцепилась в джемпер и тянула изо всех сил, пока его голова не оказалась на поверхности. Он закашлялся. Я волокла его за собой до самого берега, но, когда мы вышли из воды, мне стало слишком тяжело. Я рухнула в прошлогоднюю траву. Орест лежал рядом и откашливался.

Кашлял он очень долго. А потом замолк. Тогда я толкнула его. Он не шевелился. Я посмотрела на его бледное-бледное лицо, мягкие губы, закрытые глаза и мокрые волосы, и мне стало очень страшно.

Я трясла его, пока он не открыл глаза. Но тут я испугалась еще сильнее, потому что в глазах у него не было жизни. И он никуда не хотел идти. Просто лежал в своем мокром тренировочном костюме, словно никогда больше не собирался ничего делать. А если так лежать в мокрой одежде, можно заработать себе воспаление легких!

Пинками и тычками я всё же заставила его подняться, силой поволокла его к мосту и велосипедам.

Когда мы сели на велосипеды и поехали в сторону дома, я почувствовала, как по телу распространяется тепло. Орест ехал за мной. Я всё время оборачивалась, боясь, что он исчезнет.

Когда мы подъехали к дому, Орест начал нормально дышать и во взгляде у него появилась искорка. Всё вокруг изменилось и было не так, как тогда, когда мы выезжали. День стал светлее, птицы тише. Солнце припекало. Но мы тряслись от холода.

– Пойду переоденусь, – сказала я.

– Приходи потом ко мне, – сказал Орест.

Я кивнула. Предмет, выпавший из тайника в пролете моста, был заткнут за пояс моих джинсов.