Космо Хилл. Супернатуралист - Йон Колфер

— Мне тоже, — сказала Мона. — Если бы не супернатуралисты, я бы уже превратилась в масляное пятно рядом с какой-нибудь гоночной трассой.

Стефан покачал головой.

— Мне давно пора было очнуться. Моя мать умерла, и мне следует смириться с этим.

Мона вскочила на ноги.

— Стефан, мы не можем так просто сдаться. Ты отлично знаешь, какая судьба нам выпала. Мы должны сражаться с этими тварями, пока у нас остаются силы. Повторюшка, скажи ему.

Но ребенок Бартоли потупил взгляд.

— Может быть, босс прав. Пора завязывать.

Мона резко взмахнула руками.

— Не верю собственным ушам. Одна операция закончилась неудачей, и все буквально развалились на части.

— Развалились на части? Это не так, Мона. Совсем не так. Мы сделали все, что могли, но с таким же успехом можно пытаться вытереть океан тряпкой. Почему мы не можем радоваться жизни как нормальные люди?

Лицо Моны покраснело от злости.

— Из нормальных людей эти твари высасывают жизненные силы, только нормальные этого не знают. Ты хочешь ничего не делать и просто наблюдать, как паразиты занимаются своим мерзким делом?

Стефан осторожно потряс Мону за плечи.

— Я этого совсем не хочу. Но нас победили. Мы — всего лишь группка несмышленышей. Что мы можем?

— Теперь нас поддерживает «Маичи», — прошептала Мона. — У нас есть пульсатор и парабола…

— От которой нет никакого толка и никогда не было. Мне понадобилось слишком много времени, чтобы это понять, но теперь я все понимаю.

— Жаль, конечно, что так получилось с параболой, — задумчиво и едва слышно произнес Космо.

Мона отвернулась от Стефана.

— Что ты имеешь в виду?

— Профессор Фаустино кое-что нам сказала. Паразиты часто питаются электрической энергией. Уверен, если бы мы нашли утечки энергии, то обнаружили бы и логово паразитов. — Он подпер голову рукой. — Если бы у нас была «тарелка» побольше…

Мона подбежала к ближайшему окну и распахнула тяжелые шторы.

— У «Маичи» есть не большая, а огромная «тарелка», — сказала она, указывая на звезды. — Еще одна попытка, Стефан. Всего одна.

Выражение смирения Стефана лопнуло как косметическая маска, обнажив привычную решительность.

— Повторюшка, — сказал он, — где мой телефон?

— Абсолютно невозможно, — сказала Эллен Фаустино.

Стефан не поверил своим ушам.

— Профессор Фаустино, я прошу лишь порт данных на спутнике. Один модуль подключения, это же ерунда.

Лицо Фаустино на экране телефона помрачнело.

— Спутник — запретная зона, даже для меня. Я — всего лишь президент отдела исследований. Мне не позволят даже вытирать пол на спутнике.

Трубка телефона едва не треснула в руке Стефана.

— Отлично, проведите сканирование сами. Мне нужны только места концентрации утечек энергии в центре города, больше ничего.

Фаустино просмотрела цифровое расписание на столе.

— Эта мысль нравится мне больше. Могу попытаться все устроить через пару месяцев.

— Через пару месяцев! Вы представляете, сколько людей лишатся жизненных сил за пару месяцев?

— Больше ничего сделать не могу. — Фаустино повернула экран расписания, чтобы он был виден Стефану. — Посмотри, какие клиенты внесены в список ожидания — «Найк», «Дисней», «Кром». Линия связи Земля—спутник стоит многие миллионы. Ты представляешь, какой рекламной силой обладает одна-единственная передача? На использование спутника составлен пятилетний список ожидания. Могу попытаться что-нибудь сделать только через два месяца, не раньше, и даже в этом случае мне придется обратиться ко всем людям, которым я когда-то сделала одолжение.

Стефан старался сохранять спокойствие.

— А как я должен использовать ваш энергетический пульсатор, если не могу найти паразитов?

Фаустино была непреклонна.

— Стефан, вся эта операция нелегальна. «НУ-ВИД 4» официально не существует. Как и модифицированный энергетический пульсатор. Кстати, это же относится и к тебе и твоей банде мятежников. Что я должна сделать? Пойти в центральный офис и рассказать там историю о призрачных синих созданиях, высасывающих энергию?

— Нет, — вынужден был признать Стефан, сердито глядя на экран. — Нет конечно. А я что должен делать?

— Ты должен найти другой способ, — сказала Эллен Фаустино.

Стефан сложил трубку.

— Не волнуйтесь. Найду.

Район Бушка — граница города — пригород Маичи-Сити

Мона вела чушкамобиль по многолюдным улицам Бушки. Официально она не имела права использовать ручное управление, но в этом районе не водилось полиции, которая могла проверить у нее наличие, вернее, отсутствие водительских прав. Днем бандитов видно не было, по улицам ходили обычные мирные граждане. При бледном дневном свете здесь шла жизнь, неотличимая от жизни в других городах мира. Какими бы тяжелыми ни были условия, люди продолжали есть, жить и любить.

Прилавки вырастали по обеим сторонам дороги, будто столики фокусников. Африканские портные стояли бок о бок с азиатскими хакерами и европейскими сапожниками. Торговля была бойкой, споры о цене — оживленными.

Космо смотрел на проплывающий мимо мир со своего сиденья чушкамобиля.

— Не самое плохое место для жизни, — заметил он.

— Днем, — сказал Стефан. — Но могло бы быть лучше, если бы профессору Фаустино удалось получить свои субсидии.

Повторюшка рассматривал в маленьком зеркальце свой подбородок — пытался разглядеть щетину, которой там быть не могло.

— Конечно. Именно поэтому мы решили действовать за ее спиной.

— Профессор Фаустино работает в корпорации и должна соблюдать правила, а мы не должны. Если супернатуралисты сумеют решить проблему паразитов, спутник стабилизируется, и потекут субсидии на социальные программы. Все будут счастливы.

— Особенно «Маичи», — сказал Повторюшка, убирая зеркальце в карман. — Думаю, мы делаем им одолжение, выполняя за них работу, особенно после того, как они в течение нескольких лет пытались нас убить.

— А менее мрачные мысли тебе в голову не приходят? — прокричала Мона с водительского места. Она дала ему целых пять секунд на ответ. — Нет? Я так и думала. Никогда не приходят.

— Никогда? Просто я сторонник здорового скептицизма, — заявил ребенок Бартоли. — Разве мы должны слепо повиноваться? Уж больно в вонючие дела мы ввязались, когда вдруг стали работать на корпорацию. Не нравится мне все это.

— Мне тоже не очень нравится, — сказал Стефан. — Но профессор Фаустино прежде всего — мой друг и только потом уже — президент корпорации. Мы можем ей доверять.