Королева кривых зеркал - Ирина Молчанова

Максимка с разбитым носом и зажатой под мышкой Матильдой плелся за ней.

Не прошли и десяти шагов, как мальчик заявил:

– Сразу стоило догадаться, что за это Стас. Еще когда он про дела амурные сказал... Что же ты...

– Все было под контролем! – зло оборвала Лиза, но голос предательски задрожал.

– Видел я, видел твой контроль, – хлюпнул окровавленным носом Максимка. – Ты только и делаешь, что обманываешь постоянно!

– Отвяжись, – не сбавляя шага, посоветовала девочка.

Максимка даже не подумал отвязываться.

– Если бы у меня была такая «Книга мудростей», как у тебя, знаешь, что бы я в нее записал?

– Не знаю. И знать не хочу.

– Не-ет, я тебе скажу! – настырно бежал за ней мальчик.

– Ну конечно, куда же мне деться с чистого поля.

– Я бы написал, да еще подчеркнул несколько раз, – точно не слыша ее, крикнул он. – «Только трусы живут во лжи»!

Лиза резко остановилась и с кривой усмешкой зааплодировала.

– О, и это мне говорит самый смелый человек на земле! Браво!

Максимка размазал рукой кровь по лицу и быстро-быстро, точно боялся, что она перебьет, зачастил:

– Я раньше думал, ты смелая. Не боишься сказать человеку в глаза все, что думаешь. Не боишься противостоять целой куче недовольных тобой людей. Можешь за себя постоять. А ты, оказывается, самая настоящая трусиха! И боишься какой-то ерунды! И живешь по правилам, придуманным кем-то плохим!

– Твой кто-то плохой – я сама, глупец ты! – не выдержала Лиза.

Они как враги встали друг перед другом.

– Это не так! – упрямо возразил Максимка. – Ничего ты не придумала, начиталась всяких глупостей в журналах для взрослых женщин, насмотрелась непонятно каких фильмов. Ты знаешь столько всего гадкого, чего тебе знать и не нужно, а элементарных вещей не понимаешь. Что же твой брат, совсем на тебя внимания не обращает? Почему он тебе не говорит, как неправильно ты себя ведешь? Или ему дела нет, как с тобой может поступить один из таких Стасов?!

– Нет у меня никакого брата! – взвизгнула Лиза, гневно сжимая кулаки.

Мальчик растерянно заморгал.

– Что, и тут обманула?

– Не обманула. – Голос ее дрогнул. – И вообще, тебе-то какое дело? Чего ты вечно лезешь?

Максимка снова хлюпнул носом.

– А мне большое дело! Даже очень! Мне важно, что с тобой! А ты всегда обманываешь! Хоть раз правду сказать слабо?

Лиза шагнула к нему и сильно толкнула, глаза ее бешено горели.

– Ничего мне не слабо! Правду хочешь? Нет у меня брата. Был да сплыл. Он учился в седьмом, а я в третьем. Однажды просто не вернулся из школы, и все. Через неделю его выловили из реки. Доволен?

Солнце скрылось за рваным серо-белым облаком, на поле сразу стало темнее. Разметав светлые волосы ребят, налетел ветер.

Максимка сжался то ли от страха, то ли от холода, окровавленные губы зашевелись, он что-то пытался сказать, но Лиза ему не дала, крикнув:

– Ты же хотел правду!

– Его убили? – прошептал мальчик и сделал шаг назад, как будто убийца стоял перед ним.

Девочка заметила это и хрипло рассмеялась.

– Не насильственная смерть, так нам сказали. – Взгляд ее остекленел. – Мой дорогой брат учил меня быть сильной, никому не давать себя в обиду, а сам возвращался из школы с синяками, в порванной одежде – и врал, что неудачно упал. Я ему верила. Мама, папа – все верили. – Глядя на переминающегося с ноги на ногу мальчика, Лиза приподняла изящные брови. – А как не верить, ведь он был таким хорошим, таким добрым и искренним! Никому и в голову не приходило, что в школе его избивают, отнимают деньги, угрожают. Он ведь после этого возвращался домой, шутил, смеялся, вел себя так, словно жизнь прекрасна... – Девочка ткнула Максимку пальцем в грудь. – Андрей был когда-то таким, как ты, ангел чертов! И меняться не захотел, не смог, а жаловаться близким стыдился. Он просто, когда не осталось больше сил улыбаться, пошел после школы и утопился. Не стал бороться, сбежал от всех проблем. А мне всегда внушал, что таких слабаков несчастных – тех, над кем смеются, кого колотят, считают не от мира сего, – можно только презирать. И просил об одном: не тратить на них время. Использовать, если нужно, но не издеваться, не унижать, не гнобить их день за днем, как делают те, кто хочет казаться обычными, в меру хорошими людьми. Он научил меня выбирать достойных противников и не размениваться на мелочи.

– Лиза, я... – Максимка шагнул к ней, как будто хотел обнять, но девочка отшатнулась.

– Давай мне Матильду! – потребовала она, протягивая руку к крысе.

Максимка крепче прижал животное к себе.

– Ей не хочется к тебе! Ты сейчас злая.

– Хочется! Отдавай, Матильда моя!

Лиза схватила крысу, потянула к себе и тут произошло немыслимое – Матильда укусила ее за палец. Несильно, лишь чуть-чуть прикусила, но девочка сразу же отдернула руку.

– Предательница! – прошипела она.

И в этот момент ей захотелось плакать. Внутри возникло давно забытое чувство опустошенности, словно огромный воздушный шар болезненно провернулся в животе и лопнул. Осталась пустота, столь ощутимая, что свело желудок.

– Матильда не хотела, – испуганно выдохнул Максимка, – она...

Лиза не слушала. Сорвалась с места и кинулась прочь. Ей еще никогда не приходилось так быстро ходить по полю, да еще на каблуках...

Мальчик кричал что-то вслед, но она не обернулась. А когда сбежала с холма в лагерь, закрылась в палатке и рухнула на постель.

* * *

Лиза открыла глаза. В окно палатки проникал солнечный свет, ветерок приятно ласкал лицо, а в воздухе витал свежий, сладкий аромат клубники. Это было самое прекрасное утро, которое она видела с тех пор, как покинула родной город. От костра не доносились голоса, крики и смех ребят. Девочка проспала шестнадцать часов и впервые за долгое время по-настоящему выспалась. Чувство опустошенности, от которого еще вчера сжималось сердце, исчезло. Все встало на свои места. Девочка блаженно улыбнулась и только тут заметила, что не одна.

Рядом, поджав под себя ноги, сидел Максимка. В руке он держал белую пластмассовую тарелку со спелой клубникой. Матильда у него на плече, жадно обхватив лапками большую ягоду, впивалась зубами в красную мякоть. Крыса ела с таким удовольствием, что у Лизы рот наполнился слюной и она схватила с тарелки самую большую и красную клубничину.

– Доброе утро, – сказал Максимка. Поставил тарелку с ягодами к ней поближе и, заливаясь краской, произнес: – Извини, что наговорил тебе вчера всяких гадостей. Я... мне очень жаль.

Девочка с наслаждением сжевала сладкую ягоду и посмотрела на него. Мальчик тоже пристально смотрел прямо ей в глаза. В очередной клетчатой рубашечке, шортах с Микки-Маусом, идеально причесанный, чистенький и аккуратный. Портил его ангельскую внешность только синяк на переносице.