А кота спросить забыли? - Аннетте Херцог

Мама покачала головой:

— Пусть стеллаж стоит как стоял, Анна. А иначе куда девать твои школьные вещи и учебники?

— Но там единственное подходящее место для зеркала! — заныла Анна. — Остальные-то стены косые!

Ох, как же мне порой жалко родителей девочки. Хотя я, конечно, всегда на стороне Анны.

— А почему мне нельзя с Линдой комнатами поменяться? У неё места гораздо больше, и сама она меньше!

Тогда папа Анны не выдержал и застонал в голос:

— Нет, вы только послушайте! Я прекрасно помню, как ты требовала, чтобы именно тебе отдали комнату в мансарде!

— Ну, это когда было, — пожала плечами Анна. — Теперь комнатка стала маловата.

Папа принялся убирать грязную посуду, оставшуюся после завтрака. Да так громко, что на весь дом было слышно!

— Сначала перестановка, потом вдруг понадобилось стены перекрашивать, а теперь ещё и комнаты менять? И не говорите потом с мамой, что я помогать не хочу. Я-то помогу, но прежде определитесь, что вам нужно!

И папа Анны скрылся в своём кабинете, громко хлопнув дверью. Он философ, то есть такой человек, который всё время размышляет о судьбах мира и о том, что в жизни главное. Прямо как тот Аристотель, в честь которого меня назвали. Хотя лично я давным-давно бросил попытки понять мир. Какое там, семейку бы эту понять.

Мама погладила Анну по голове.

— Мы перекрасим стены, Анна. Как-нибудь потом. Пока разбери вещи, которые нужно отнести в подвал.

Так, а меня кто будет гладить, интересно? А утешать? Анне явно не до этого. Она ушла в свою комнату, завалилась на кровать и позвонила Кларе:

— Потом! У нас в семье «потом» значит «никогда»!

Я слышал, как Клара пыталась приободрить подругу, но та продолжала трещать без умолку:

— Вот так всегда! И собаку не дарят, а я о ней всю жизнь мечтаю! Спорим, и на этот день рождения не дождусь?

Что-что? Мне показалось? Она правда сказала «собака»? Анна хочет собаку?

Я принялся лапой прочищать уши — думал, что ослышался. Зачем Анне какой-то пустобрёх? У неё же есть я! Нет, такого просто быть не может.

— Пойду спрошу, можно ли у тебя переночевать, — продолжила Анна. — В этой ужасной розовой комнате я больше никогда спать не буду. Сами виноваты!

Анна ушла. Про меня, похоже, она опять забыла. Я забрался на подоконник и смотрел, как она шагала прочь от дома с рюкзаком за плечами. Я так ждал, что она мне хотя бы помашет рукой, как обычно делает, уходя в школу. Но увы. Напрасны были мои ожидания. Внезапно у меня заболел живот. Как будто я слопал целый праздничный торт. А она даже не обернулась. Ну конечно, откуда ей было знать, что у меня болит живот?

Я просто не верил своим ушам. Может, Анна не говорила «собака»? А что тогда? Зевака? Атака? Бумага? Она же себе в комнату хотела колонки — вдруг есть такое название фирмы в рифму со словом «собака»? Или Анне ненастоящая собака нужна? Она любит мягкие игрушки. Точно! Вот это похоже на правду. Не может же нормальная умная девочка мечтать о каком-то пустобрёхе?

Немного успокоившись, я прыгнул к Анне на кровать и решил прямо здесь и заночевать. Девочки дома нет, поэтому никто меня не хватится. А розовые стены — ну кому они мешают? Мне кажется, что так очень даже уютно. Да кто ж кота-то спросит?

Глава 3

Ах, до чего же дома хорошо! Главное, тихо. Линда была ещё в садике, Олли ушёл на занятия — он учился играть на барабанах. А я сидел на подоконнике и нежился в солнечных лучах — они красиво переливались на моей шубке. Через стекло солнце, кажется, грело сильнее, чем на улице, — правда, не могу вам объяснить почему.

Зато могу объяснить, почему я не сидел на кровати Анны, на моём любимом месте. Просто сейчас там творился полный бардак. И на полу тоже — чего только не было! А в центре восседали Анна и Клара — девочки разбирали старые игрушки. Хотя мне, наверное, стоило порадоваться: может быть, они повыкидывают всё лишнее и для меня освободится местечко?

Но если эти девчонки продолжат работать в том же темпе, они и до Нового года ничего не успеют! Между тем комната должна быть через неделю готова: гости придут на день рождения Анны. Нет же — подруги вовсю болтали, играли. Сначала построили лабиринт и катали в нём шарик от настольного тенниса, потом за карты взялись. А сейчас башню возвели из деревянных кубиков. Она то и дело у них рушилась — девочки визжали от восторга.

Попробовал я было помочь — хвостом махнул, а Анна на меня принялась ругаться:

— Аристотель, уходи отсюда! Не путайся под ногами!

Поэтому я обиделся и лёг на подоконник. Нельзя так со мной обращаться! Я в последнее время столько всего пережил, просто ужас какой-то! Ну вот скажите, есть ли ещё семьи, в которых одну-единственную комнатку готовят к покраске аж целую неделю? Ведь Анна всё же сумела на своём настоять. И это значит — семь дней крик, беспорядок, грязь повсюду. Помните, по всему дому ботинки валялись? Теперь к ним ещё и малярные инструменты добавились. Шкаф и уютную кровать затянули плёнкой, Анна ушла спать в комнату к Линде. И везде эта краска! Мокрая и противная!

Ну и вишенка на торте — Анне вдруг разонравилась краска для стен, которую она хотела. Вот это был спектакль! А девочка, между прочим, сама с папой в магазин стройматериалов ходила, и краску они вместе выбирали. Не успели одну стену докрасить, как всё стало не так.

— Это же гораздо темнее, чем у Клары, — жаловалась Анна. — Они нам не ту краску продали!

Но что поделать? Папа Анны наотрез отказался ещё раз ехать в магазин, а мама сказала, что на больших поверхностях краска всегда выглядит немного иначе, чем на маленьких образцах.

— Немного?! — возмутилась Анна. — Ничего себе «немного», это почти тёмно-коричневый получился!

Олли, конечно же, снова не удержался и придумал новое прозвище. Он то и дело его менял под настроение:

— У Фротци на стенах тошнотци!

Потом Анна долго носилась за ним по всему дому… Чуть ведро с краской не опрокинули.

Ну и конечно, папе довольно быстро всё это надоело. Он ушёл к себе в кабинет, хлопнул дверью и объявил, что вообще больше кисть в руки не возьмёт. Так всё и осталось валяться посреди комнаты…

Анна быстро привыкла к новому цвету стен. Он нравился ей даже больше, чем тот, в который была выкрашена комната Клары. Но об этом девочка никому не говорила.