Ловушка на жадину - Кирилл Кащеев

– Та на вас не орать, вас пороть треба! – Рядом с отцовым окном появилась физиономия, изрезанная морщинами так, что походила на кору старого дуба. Буйная грива тёмных, лишь едва тронутых сединой волос торчала дыбом. Старик заглянул в салон. – Как вы тут? – Увидел вцепившихся друг в друга мелких на заднем сиденье и жалостливо сморщился, так что одна морщина наползла на другую. – Дети в машине! Чуете, идиоты? Чуть дети из-за вас не забились! – проорал он в сторону.

– Ничего, – слабым голосом ответил отец, нашаривая застёжку ремня безопасности. – Обошлось всё. Вовка… Иди куда тебе там надо. Славка, присмотри за ним.

– Он не маленький! Я не маленький! – одновременно выпалили Славка и Вовка: один хмуро, второй возмущённо.

– Я что сказал! – прикрикнул на них отец. – А я пока разберусь, что тут… – И он полез из машины. Сева торопливо выпрыгнул с другой стороны.

На дороге сгрудились автомобили. Собственно, уже не сгрудились, машины уже разъезжались, медленно просачиваясь мимо сдвинутого к обочине… кома железа. Крытый фургончик со здоровенной вмятиной в борту – рваное железо выгибалось острыми краями внутрь. Рядом «БМВ» со смятым в гармошку капотом, казалось, машина недовольно наморщила нос… и поджала хвост, потому что багажник тоже был свернут на сторону. Перекошенный «Форд» завалился на два колеса – и для него удар «БМВ» в зад не прошёл даром. А ещё… Машины… и дорога… и всё вокруг было залито чем-то тёмным… и белым… точно сбившаяся по краям тёмных луж пена…

– Вот и эти так же не слушаются! – глядя вслед несущемуся к деревьям Вовке и хмуро волокущемуся за ним Славке, прокомментировал старик. – Но ваши хоть маленькие, а эти оболтусы здоровые форму понадевали, а знак, что авария, оставить, пока дорога до конца не расчистится, им ну никак!

– Пал Андреич, хватит уже! – бросил пробегающий мимо полицейский.

– Ничего не хватит! – крикнул ему вслед старик. – Вам того, что уже есть, мало, ещё захотелось?

Тёмное на дороге была кровь – Сева вдруг понял это ясно и отчетливо.

– Э, хлопче, ты чего сбледнул? Куры то! Куры! – На плечо Севе легла морщинистая, но очень даже крепкая рука. – Бачишь, перья! – Старик принялся тыкать пальцем в то, что Сева принял за пену. – Фургон курей вёз, вот они и того… пострадали. А люди живые! Тут хоть и трасса, а деревня рядом, вот и подтормаживают, ну и подушки безопасности сработали, хиба що водителя «БМВ» стеклом посекло, но докторша со «Скорой» сказала, обойдётся всё. Хотя, я тебе скажу, курей тоже жалко. Не заслуживает порядна кура, чтоб её колесами давили из-за всякой мрази… извиняйте, конечно, пане, що я при хлопчике…

– Пал Андреич! – Рядом остановился молодой парень в полицейской форме. – Прекратите немедленно! Выбалтывать на дороге тайну следствия…

– Тайна, яку вся деревня знает! – фыркнул старик.

– А… что тут произошло? – наконец сумел вклиниться отец.

– Та че ж – тайна следствия! – снова фыркнул старик. – Один товарищ… который нам совсем не товарищ… дорогу удачно перебежал. Для него удачно, а другим-прочим, как видите, не свезло, – он кивнул на разбитые машины. – Павел Андреевич, будем знакомы! – Старик протянул пятерню.

– Алексей Степанович! – Отец ответил на рукопожатие. – Сын мой, старший – Всеволод. А… – он огляделся, – …где-то там, в кустах, ещё Святослав и Владимир.

– Хорошие имена! – одобрил старик. – А мама ваша где?

– Умерла наша мама, – ответил отец, и старик сразу посерьёзнел:

– Извините. Сдуру ляпнул, не подумал.

– Ничего… Давно уже…

– Ну да… А сюда? Отдыхать? – нарочито весёлым тоном подхватил Пал Андреич. – Так, може, к нам? Внучка базу отдыха держит, комнаты на любой кошелёк: двухместные, трёхместные, с душем и без, кухонька отдельная имеется, или можно в кафе питаться – тоже наше, всё вкусное, свежее…

А ещё говорят, что Севкино поколение поведённое на деньгах, а древние люди вроде этого дедка думали исключительно об идеалах. Хотя, может, для деда идеал – годовая выручка его базы отдыха? Сева хихикнул.

Отец одарил его хмурым взглядом и покачал головой:

– Спасибо, но мы с палаткой.

– А вот это зря. – Физиономия старика мгновенно посерьёзнела. – Во-первых, дожди. Каждое утро льёт, климат такой. Палатку подмочит, дети попростуживаются… та шо там дожди – у нас тут и справжние ураганы бывают, деревья выворачивает, электроопоры сносит, прям как партизаны в войну! Вижу, не верите, пане, а напрасно, я тут змалычку живу, и мамця тут жила… – Он вдруг мимолётно помрачнел – точно тучка пробежала и тут же исчезла. – Спать ляжете, а посреди ночи сорвёт палатку, да и очутитесь под ливнем, да гром, да молнии… А поставите вы её где? – не желал сдаваться Пал Андреич. – Почвы болотистые, под ногой качаются, чисто водяной матрас.

На края джинсов у старика и впрямь налипли зелёно-коричневые комья то ли земли, то ли грязи, а может, и болотной жижи.

– Как с вечера ляжете, так и подтапливать начнёт: к утру лужи на одеяле, пиявки в спальных мешках! А где не болота, так там мы, извиняйте, сами свои дома ставим, для палаток места нет. Хиба шо прямо на автостоянке? – Старик усмехнулся.

– Разберёмся, – мотнул головой отец, поглядывая на последние машины из перекрывшей шоссе пробки, пробирающиеся мимо полицейского заграждения. – Ну где эти двое? Ехать пора, а то темнеет.

– Во-во, и где вы в темноте ту палатку поставите? – не сдавался Пал Андреич.

– Схожу посмотрю, где они там застряли, – буркнул Сева. С братцев станется, сделав дело, подобраться к изломанным в аварии машинам и засесть там, подглядывая за суетящимися полицейскими. Да и наблюдать, как дедок пытается завербовать отца в клиенты, а тот не сдаётся, прям как пионер-герой в войну, ему совершенно не хотелось. Плата за комнату в отцовский бюджет не вписывалась, а заплатить самому… Сева ещё не сошёл с ума! В лодочных походах командовал отец, это было время его полной власти, полной ответственности и возвращения к роли главы семьи. А Севе на каникулах хотелось только одного – спокойствия. Когда весь рабочий год в тебя то стреляют, то взорвать пытаются, на отдыхе хочется спать, есть и ни за что не отвечать. Он так устал, что даже по ребятам скучать не будет: ни по Кисоньке, ни по Катьке… Хотя при чём тут Катька, вот глупости, скучать по этой мелкой, он Вадьку имел в виду, просто случайно так подумалось.

Заложив широкий круг, Сева обошёл разбитые машины и даже в кустах около них пошарил.

– Парень! Что ты тут делаешь? – Всё тот же строгий молодой полицейский смотрел на него, придерживая рукой расстёгнутую кобуру, точно готовясь выхватить пистолет.

«Да я опасен!» – мысленно сам собой восхитился Сева, а вслух буркнул:

– Братьев ищу.

– Ищи там, где ты их потерял, – отрезал полицейский. – А тут нечего любопытствовать.

«Мог бы и помочь», – опять же мысленно проворчал Сева. Хотя любопытные местных полицейских, наверное, совсем достали: вон дедок Пал Андреич на ментов орёт, будто он тут и мэр, и шеф местной полиции разом. Но где же всё-таки мелкие? Кажется, в лес они заходили здесь… А потом штанами за ёлку зацепились, никак отцепиться не могут? Сева нырнул под сосновые лапы, шаг – и на него разом, точно плотная ткань на голову, обрушился сумрак. Стволы, толстые и тонкие, напоминали беспорядочную решётку, то проступающую сквозь темень, то снова растворяющуюся в ней. Пара шагов назад, и он снова на шоссе, но казалось, что стволы сосен плотно сомкнулись за спиной: «Не выпусссстим! Не уйдёшшшь!» Ветки качнулись с тихим шелестом, осыпав его каплями, оставшимися от утреннего дождя. Севу передёрнуло: от холода, только от холода, неприятно, когда ледяная капля падает за шиворот и катится по позвоночнику, как по дорожке. А бояться тут нечего. Он сделал неловкий шажок вперёд. И правда, земля под ногами качается, как водный матрас – хлюп-хлюп! Ещё шаг… Ничего не видно, так и на сук напороться можно.