На краю Отонаби - Брайан Галлахер

Международный аэропорт имени Лестера Пирсона, Торонто

Апрель 2015 года

Моторы самолета завизжали особенно громко. «Боинг-757» коснулся земли. Кьяра знала, что это из- за обратной тяги – так пилот замедляет рвущийся вперед самолет.

Она обожала самолеты – с самого первого полета, когда ей было всего три года. Отличный выбор профессии – пилот, с ним может сравниться только автор детективных бестселлеров. Может быть, удастся совместить оба эти занятия? У пилота трансатлантических линий должно оставаться время на то, чтобы писать в номере гостиницы остросюжетные романы.

В этот момент удачное приземление волновало ее всё же меньше, чем стоящая перед ней важная миссия. Ей очень нравилось слово «миссия», и в данном случае его нельзя было назвать преувеличением; ей предстояла грандиозная задача – докопаться до самой сути тайны, окружавшей дедушку. Кьяра считала, что у нее из всех одноклассников самый крутой дед, и ужасно расстроилась, когда в прошлом году он умер, дожив до удивительного возраста – девяноста восьми лет.

Представьте себе, что вы родились в 1916 году – никаких вам телевизоров и мобильных телефонов, не говоря уже о компьютерах.

Дедушка однажды показал ей вклеенный в альбом листок с автографом Амелии Эрхарт, первой женщины-пилота, перелетевшей Атлантический океан.

Кьяра была убеждена, что ее интерес к самолетам начался после рассказов дедушки о первых годах авиации и о первых настоящих героях-летчиках, Чарльзе Линдберге и Амелии Эрхарт.

К реальности ее вернул папин голос:

– Ну как посадка, если считать по шкале от одного до десяти?

– Мягкая посадка, скажем, восемь.

– Уверен, что пилот пришел бы в восторг от такой оценки.

Теперь «Боинг» медленно катил по летному полю, и все вокруг Кьяры потянулись к мобильным телефонам. Девочка включила свой, но там было только сообщение от местной мобильной сети. В этот момент бортпроводник поздравил всех с благополучным прибытием в Канаду.

– Рад вернуться домой, папа? – спросила Кьяра.

– Рад, конечно. Но и Дублин давно стал мне домом.

Кьяра знала, что папа приехал из Канады в Дублин, чтобы поступить в университет. Там он встретил маму, они поженились, и Кьяра вместе с братом и сестрой выросли в пригороде Дублина, Сипойнте. Кьяра любила свой городок, знала наизусть все его уголки и закоулки. Наверно, отец испытывал те же чувства к Лейкфилду, городу, где он вырос.

– Всё-таки хорошо сюда вернуться, да, папа?

– И да и нет, дорогая. Мой родной город, да, и я его люблю, но Лейкфилд без деда – никак не могу к этому привыкнуть.

Какой же папа родной! Кьяра погладила отца по руке. В конце прошлого года вся семья летала в Канаду на дедушкины похороны, и уже тогда дом в Лейкфилде казался без него необычно пустым. Юридические вопросы наследства заняли немало времени, и теперь отец должен был подписать разные бумаги перед тем, как выставить дом на продажу. Кьяра летела с ним за компанию, но у нее была и другая причина для этого путешествия.

Оба, дедушка и внучка, любили тайны и загадки, и в завещании деда обнаружилось письмо, адресованное Кьяре. Нотариус должен был передать его девочке только после того, как будут улажены все формальности. Члены семейства предполагали, что это мудрые советы, какая-нибудь поэма или особые слова прощания для младшей внучки, но у Кьяры было свое мнение.

Дедушка был известен своей страстью к детективным историям. Он прочитал их великое множество и всегда утверждал, что может угадать убийцу задолго до конца книги. Прошлым летом, когда она видела дедушку в последний раз, он упомянул, что истинные обстоятельства одного случая из его детства по-прежнему хранятся в тайне. В свои года дед остался единственным живым свидетелем происшедшего, но, когда Кьяра попыталась вызнать какие- нибудь подробности, дедушка объяснил, что поклялся молчать и не может нарушить клятву. Потом лукаво улыбнулся и сказал: если ключи к тайне попадут после его смерти к кому-нибудь, кто умеет распутывать подобные загадки, это будет совсем другое дело. С тех пор Кьяра просто не могла успокоиться. О чем таком дед молчал почти девяносто лет?

Самолет остановился, и пассажиры немедленно принялись отстегивать ремни. Кьяра быстро отстегнула свой, и отец, глядя на нее, рассмеялся:

– Не терпится?

– Больше не могу ждать, больше не могу!