Птеродактили и Пушкин - Александра Николаевна Калинина

– А вдруг, пока мы тут, Юрка вернётся домой! А нас там нет. Зато мы бегаем и героически ищем человека, который не потерялся, – возмутился я.

Шерлок нарисовал на магнитной доске, которая висит у меня на стене, два злых лица.

– Это кто? – Лида тискала Мурзика.

Светка ей помогала изо всех девчоночьих сил. Но на каляки-маляки они отвлеклись.

– Это лица моих папы и мамы, если Юлка будет дома один. Они скажут «не уследил». Он этого «не уследил», как волователя новогодних подалков, боится.

– А такие бывают? – засомневались девочки.

– Всё бывает, во что ты велишь.

Я побежал из комнаты, но не из-за страха перед подарковым ворователем, а потому, что Печенькин пришёл, а ещё – Антон и Серёга. Последней скромно постучалась Лидка-вторая.

Я рассказал им про все неприятности сегодняшнего дня. И про сон, и про энциклопедию, и про Лидкину книжку, которая говорит, что птеродактили – к исчезновению кота, а исчез почему-то Крутиков. И про то, что у меня в предках не было динозавров, поэтому я женюсь на Лидке-в-горошек, когда вырасту.

Последнее я зря ляпнул вслух. Все стояли и молчали. Как будто сочувствовали. Вот только кому – мне или Лидке? Если мне, то зря.

– Для всех особо удивлённых повторяю: нам надо найти Юрку. – Я пытался вернуть всех в реальность из моего счастливого будущего. – Он пропал. Но Шерлок не хочет ждать брата дома.

– Если он увидит, что меня нет в квалтиле, то позвонит. Даже если его телефон кто-то съел, позвонит от соседей. Иначе будет вот что. – Мелкий указал на рисунок со злыми лицами родителей.

Я стёр злые лица и нарисовал загогулину:

– Как помнит часть из вас, это – Юрка.

Лида перехватила маркер и нарисовала стрелочки, направленные в разные стороны от загогулины:

– Каждая из стрелок указывает на версию. Где может быть Крутиков-старший?

Я написал на доске «кружок». Но оказалось, Юрка уже месяц как не ходит ни в один кружок.

Антон протянул руку за фломастером и вывел «новые друзья».

– Исключено! – фыркнул Шерлок. – Я бы знал.

– Лидка Новенькая, а у тебя какие версии?

– Не знаю. Он мне позвонил утром, сказал, что у него смешные новости, но он развеселит меня после какого-то «во…». А потом связь такая плохая стала: одни буль-буль-буль.

Мы начали соображать, что же это за «во» такое, которое мешает смешное рассказать.

– Вокал? – Серёга смотрел вверх и что-то бесшумно шептал. – Точно! Всё сходится. Если он развеселится перед вокалом, то будет смеяться, ничего не споёт и зря истратит родительские деньги на учителя.

Шерлок от неожиданности приземлился на мою кровать, будто у него ноги подкосились:

– Как это, он учится петь и не сказал мне? Но сказал тебе… И кто ему после этого лодной человек.

Серёга перепугался, как будто совершил что-то плохое:

– Нет же, я просто подумал, что это самый очевидный вариант. Что ещё бывает на «во»?

Лидка хихикнула, что самое знаменитое слово на «во» – это Печенькин. Потому что он Вовка.

– Тук-тук-тук. – Хитрое лицо Вовки показалось в двери.

– А ты где был? – хором не поняли все.

– Много молока выпил, – недовольно поморщился Печенькин. – Весь день навещаю встречные туалеты. Может, не надо было молоком селёдку запивать.

Я нарисовал любителя молочно-селёдочной диеты рядом с одной из стрелочек.

– Ты начинаешься на «во». Признавайся, когда в последний раз видел Юрку?

– Надеюсь, не в последний, – отшутился Вовка. – Но пока по нему не скучаю. Он сказал мне неприятную вещь по телефону и исчез вместе с нашими костюмами для животных.

Вот, думаю, я считал себя дурачком, потому что сна испугался. А Печенькин решил хомяку костюмы покупать или, ещё хуже, шить? Оказывается, я произнёс это вслух, потому что Вовка сказал:

– Именно шить… Юрка брал уроки кройки и шитья у Светки.

Теперь мы уставились на Светку.

– Похоже, в этой комнате слишком много лжи, – сказал я.

Девчонка обиделась:

– Человек попросил не рассказывать вам о том, что шьёт. Он решил, что сможет стать великим модельером для животных всех видов и размеров и получать миллионы и славу.

Я снова подумал, что Светка очень хорошая. Мало того что перестала быть ябедой и превратилась в крутого детектива, так ещё и хранит секреты человека, которого сама же делает будущим миллионером. Вот какой я молодец – обо всех умею думать всякие приятности.

Печенькин стучал пальцами по магнитной доске:

– Мы должны были ненадолго увидеться. Юрка позвонил мне, сказал: «Печенькин, у меня Шерлок дома, я быстро к тебе заскочу, вари кофе! А потом мне надо будет домой». Я, как дурачок, кофе варил, а он не пришёл, только опять позвонил и сказал: «Вовка, ты, конечно, мне друг, но…» – рассмеялся и телефон отключил.

Шерлок вскочил и давай шёпотом кричать на Вовку:

– И ты никому не сказал? Человек шёл к тебе. Плопал. А тебе всё лавно?

Печенькин сложил руки на груди и уставился на мою загогулину:

– Это Юрка, что ли? Похож!

– Что ты с ним сделал? Что он на загогулину похож? – разозлился Шерлок.

– Ничего! Просто похож, и всё. Тем более у вас там стрелочки какие-то. А ищете вы Юрку. Тут не надо быть умным, чтобы догадаться.

Я испугался уже не только за Юрку, но и за всю детективную команду. Мы же сейчас перессоримся и распадёмся и никому больше не поможем.

Печенькин почесал затылок – вдруг в его глазах мелькнула идея:

– Шерлок, у тебя с собой есть какая-нибудь Юркина вещь?

– Валежка. Мы с ним гуляли, я одну свою потелял, и он мне её дал, чтобы мне было не холодно снежки лепить.

– Вечно мы всех по варежкам ищем, – пробурчал Печенькин. – У меня же очень умная собака. Она найдёт нашего друга, товарища и брата! Айда ко мне домой!

Ещё никогда так быстро мы не прибегали в Вовкину квартиру. Честное слово! Входим, а там сидит Вовкина собака, которую гладит грустный Юрка.

Мы как кинулись все его обнимать! Прямо так, в грязных сапогах и варежках, испачканных в снегу.

– Ты жив! – кричу. – Представляешь, Крутиков, ты жив! И никуда не пропал!

Юрка на нас посмотрел грустно-грустно. И дальше сидит молчит.

Печенькин сказал, чтобы мы все сейчас же сняли куртки и помыли руки, потому что чай.

И добавил:

– Мы сейчас устроим великий пир в честь того, что нашли клад – нашего друга! – Он потрепал по голове собаку, потом Юрку, потом опять собаку: – Ты что молчишь?

– Псы не говорят, – хихикнула Светка.

Тут Печенькин спохватился, что чешет