Родная страна - Юрий Яковлевич Яковлев

— Хорошо, что мы не нашли шалаш!

Все удивлённо посмотрели на него.

— Ведь если бы шалаш легко было найти, Владимиру Ильичу не удалось бы скрыться от ищеек врага.

От этой мысли все повеселели.

Теперь к ленинскому шалашу на Разливе ведёт широкая дорога, по которой подъезжают машины и автобусы.

Вот он шалаш — такой же, в каком жил Ленин, и на том же месте! К шалашу прислонились грабли и узкая коса-литовка. А в сторонке стоит свежезамётанный стог.

Над тёмной невской водой замер военный корабль. Трубы. Мачты. Орудия. На серой броне написано имя корабля — «Аврора».

Крейсер «Аврора» — корабль Революции.

25 октября (7 ноября) 1917 года носовое орудие «Авроры» дало боевой выстрел — это был сигнал к восстанию. И на Дворцовой площади грянуло грозное «Уррра!». Вооружённые рабочие, солдаты и матросы пошли на штурм Зимнего дворца, где укрылось правительство помещиков и капиталистов.

«Это есть наш последний и решительный бой», — так поётся в гимне нашей партии — «Интернационале».

В последний и решительный бой повёл наш народ Владимир Ильич Ленин. В бой против помещиков и капиталистов, в бой против всех, кто живёт чужим трудом, в бой за счастливое будущее.

Я очень горжусь, что мой родной город назван именем Ленина.

Я иду по родному городу. Вдалеке над гладью Невы виднеется знакомый с детства силуэт крейсера «Аврора». Красуется Зимний дворец — он теперь принадлежит народу, как и всё в нашей стране. А вот за деревьями желтеет здание Смольного. И кажется, Смольный в любую погоду освещён солнцем. Смольный был штабом революции. Его коридоры помнят торопливые шаги Ильича, а в зале как бы слышится его голос. Здесь в ночь с 25 на 26 октября Владимир Ильич Ленин провозгласил начало новой жизни.

Когда Ленин умер, мне было полтора года. Моя память сохранила только протяжные гудки. Гудели все заводы города и все паровозы. Мама поставила меня на подоконник и сказала: «Слушай!» Я слушал и ничего не понимал.

Только когда прошли годы, я понял, что означали эти протяжные гудки — страна прощалась с Лениным.

Стоял суровый январь 1924 года. Трещал мороз.

Ледяной ветер обжигал лица. В Москве люди не покидали огромной, медленной очереди — они шли в Колонный зал, чтобы проститься с Лениным. На улице разжигали костры, грели у огня онемевшие руки и снова возвращались в очередь.

Казалось, вся страна стоит в этой очереди и очередь пересекает всю страну от Тихого океана до Москвы.

Белые от инея кони красноармейцев, рваное пламя костров, шорох медленных шагов. И у миллионов людей одна общая боль.

Таким остался в памяти этот день.

Люди моего поколения никогда не видели Ленина, не разговаривали с ним. О Владимире Ильиче мы узнали от своих родителей, от учителей, от соратников Ленина. И все, кто рассказывал об Ильиче, передавали нам свою любовь к Ленину.

Время не удаляет, а приближает к нам вождя революции. С каждым годом мы всё больше узнаём о его жизни, о его работе.

Без Ленина нельзя представить нашу Родину.

Ленин всегда с нами. Ленин всегда живой.

Когда мы были детьми, мы думали: как нам приблизиться к Ленину, как стать юными бойцами за дело Ленина?

И Родина дала нам ответ: надо стать юным ленинцем — пионером.

ЮНЫЙ ЛЕНИНЕЦ

Навсегда запомнил я запах кумача: резкий, праздничный, проникающий в самое сердце. Этот запах не выветрили годы, не выжглз война, и я ощущаю его так ясно, словно мне только что повязали красный, кумачовый галстук и ещё не замерли слова торжественного обещания — слива моей первой присяги: «Я, юный пионер Советского Союза…»

Это было давно. Теперь, когда я вспоминаю о то время, то понимаю, что я был пионером первой пятилетки, комсомольцем второй пятилетки, коммунистом — с начала Великой Отечественной войны…

Но до того как мне повязали кумачовый галстук, я ещё был октябрёнком. Хорошо помню малиновую суконную звёздочку. Её приколола к моей курточке вожатая — шестиклассница с тонкими косичками, казавшаяся мне необычайно взрослой. Я ходил счастливый и всё время проверял рукой: на месте ли моя звёздочка.

С этой звёздочкой в мою жизнь вошли новые, неведомые до того понятия. Я узнал, что существуют красные и белые (мы — красные), рабочие и буржуи (мы — рабочие), что есть Ленин (дедушка Ленин). Ленин умер, но все вокруг говорили: Ленин жив. И мы любили его живого. Недавно научившиеся читать, мы читали: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Мы не знали, кто это такие — пролетарии. Мы объясняли это слово по-своему: пролетарии — это красные. Мы учили наизусть слова партийного гимна:

Это есть наш последний

И решительный бой…

И каждый из нас, носящих на груди большую суконную звёздочку, считал, что непременно будет участвовать в этом последнем, решительном бою. Мы мечтали о работе на Днепрогэсе, о службе на границе, в авиации… Вся жизнь страны, как в фокусе, сходилась в этой звёздочке. Я трогал её, большую и шершавую, рукой и говорил:

— Я — октябрёнок!

Я очень гордился тем, что октябрёнок. Я мечтал стать пионером. Мечтал нетерпеливо и горячо. Помню, с какой завистью смотрел я на старших ребят, носивших кумачовые галстуки. Я был убеждён, что пионеры — сильный, самостоятельный народ, готовый остановить поезд, чтобы предотвратить беду, задержать на границе нарушителя. Пионерам доверяют гораздо больше, чем нам, октябрятам. Их ближе допускают к тому большому делу, имя которого — революция.

И вот настал долгожданный день — сегодня меня принимают в пионеры. Правильнее было бы сказать — нас. Принимали сразу человек двадцать. Я ждал наступления этого дня с волнением и страхом. Мне всё казалось, что может случиться что-то такое, из-за чего меня не примут в пионеры. Я вспомнил все свои прегрешения, все свои «неуды» — так в наше время именовались двойки. На всех уроках я повторял слова торжественного обещания, потому что, думал я, если я забуду хоть одно слово пионерской присяги, меня не примут в пионеры.

И вот я стою на сцене. Актовый зал погружён в темноту, а сцена освещена. И мне кажется, что все прожекторы мира направлены на меня, светят мне в глаза и весь я так высвечен, что видны все мои мысли и нет у меня ни одной тайны. Я ничего не слышу — так сильно стучит сердце.

Вожатая тихо говорит:

— Три-четыре!