Лабиринт - Вольфганг Хольбайн

— Что… что ты здесь делаешь? — выдохнула Ребекка.

— Отец госпожи фон Таль заверил меня, что это был всего лишь несчастный случай, в котором Саманта глубоко раскаивается. Это наверняка больше не повторится. — И Оса многозначительно взглянула на Саманту.

— Не правда ли?

— Точно, — ответила Саманта, сладко улыбаясь. Но в её глазах светилась ненависть.

Госпожа Осакус обернулась к Ребекке.

— Будь любезна объяснить, где ты пропадала, барышня? — Она сдвинула брови. — И вообще, как ты выгладишь? Что случилось с твоей ногой?

— Я… я была во дворе, — на ходу сочиняла Ребекка и помахала папкой. — Я там потеряла сегодня вечером фломастер.

Госпожа Осакус молча протянула руку, и Ребекка неохотно отдала ей папку. Оса открыла её и посмотрела на план подземного лабиринта, с таким трудом составленный Ребеккой.

— Этот фломастер? — спросила она.

Это был самый обычный фломастер, какие ученики получали десятками.

— Это… мой любимый фломастер, — сказала Ребекка, запинаясь.

— Так-так, — Оса кивнула и снова посмотрела на карту, теперь более внимательно. — А это что?

— Игра, — ответила Ребекка. Ей было не по себе. — Игра, которую я сама придумала. Она ещё не готова.

— Игра, значит, — повторила госпожа Осакус.

Её тон Ребекке не понравился. Совсем не понравился. Оса некоторое время изучала план, потом с силой захлопнула папку и сунула её под мышку.

— Потом посмотрю.

Ребекка ахнула:

— Но…

— Что? — Оса пристально поглядела на неё.

— Ничего, — пробормотала Ребекка.

Она прикусила нижнюю губу, чтобы случайно себя не выдать. Оса, по всей видимости, что-то заподозрила. Страшно представить себе, что случится, если она догадается, что изображено на карте.

— А что с ногой? — спросила Оса.

Ребекка пожала плечами.

— Не знаю, — ответила она. — Наверное, поцарапалась о гвоздь.

Оса быстро осмотрела пораненную ногу опытным взглядом.

— Выглядит неважно. Пойдём ко мне, рану надо продезинфицировать. От ржавого гвоздя можно заразиться неизвестно чем.

Оса кивнула с видом, не терпящим возражений, и обернулась к Саманте.

— Ты же знаешь, где должны лежать вещи, — сказала она, махнув рукой в сторону двери, у которой валялись чемоданы.

Саманта упрямо подняла подбородок. Её глаза сердито заблестели, когда она посмотрела на Ребекку.

— Я не хочу жить с ней в одной комнате!

Оса готова была взорваться, но сдержалась, ограничившись долгим строгим взглядом, и почти примирительно вздохнула:

— Ну хорошо. Нет никакого смысла затевать из-за этого перепалку. Сегодня ты переночуешь здесь, нравится тебе это или нет, а завтра я найду для тебя другую комнату.

Саманта побледнела.

— Для меня?! — воскликнула она.

— Так ведь именно тебе нужна другая комната, не правда ли?

— Да, но… — Саманта не находила слов. — Это же была моя комната! Так не пойдёт!

— А ты можешь остаться и разделить комнату с Ребеккой, — сухо отрезала госпожа Осакус.

— Ну, мы это посмотрим, — процедила Саманта. — Эта комната принадлежит мне! Я скажу своему отцу…

— Твой отец, барышня, — перебила её госпожа Осакус, — дал мне однозначное указание не делать тебе никаких поблажек! У меня был с ним долгий разговор, и мы решили, что обращаться с тобой здесь будут так же, как с остальными.

— Это мы ещё посмотрим, — снова прошипела Саманта, но Оса невозмутимо продолжала: — Это касается и твоего недопустимого отношения к учителям.

В глазах Саманты загорелся враждебный огонёк: чувствовалось, что она не собирается сдаваться.

— Я могу переехать, — быстро сказала Ребекка.

Саманта и Оса с изумлением посмотрели на неё, да она и сама удивилась своим словам. После того как Саманту четыре недели назад выгнали из интерната, комната была в полном распоряжении Ребекки, и это было очень удобно. Но она знала свою соседку слишком хорошо и понимала: она никогда не уступит и готова вести маленькую войну за комнату не один месяц, независимо от того, что говорят её отец и госпожа Осакус.

— Мне действительно ничего не стоит переехать. Наоборот, — надоело быть одной.

Оса, очевидно, рассуждала так же, но, видимо, колебалась: с одной стороны, не хотела потакать капризам Саманты, а с другой стороны, стремилась избежать нового конфликта. В конце концов Оса кивнула, правда вид у неё при этом был не слишком довольный.

— Ну хорошо, Танина соседка по комнате позавчера как раз выехала. Ты можешь занять её место завтра с утра.

Ребекка кивнула, и Саманта торжествующе ухмыльнулась. Вдруг глаза её округлились: она заметила на шее Ребекки кулон. Когда они виделись в последний раз, его не было. Он представлял собой небольшой кусочек чёрного стекла. И для любого, кроме Саманты, он был всего лишь оригинальным украшением. А на самом деле он являлся осколком магического зеркала, открывающего дверь в другой мир.

Но для Ребекки он значил гораздо больше. Если бы не это чёрное стёклышко, её уже давно не было бы в живых. Пэр Андерматт с его помощью вернул её душу из Мира теней, и Ребекка во время своей первой поездки в город потратила большую часть карманных денег, выданных родителями на весь год, чтобы заказать для него у ювелира золотую оправу.

— Я могла бы хоть сейчас переехать, — поспешно сказала она.

Ей хотелось прикрыть кулон рукой, но в этом уже не было смысла. Саманта его заметила, — это было видно по её глазам. Надо было уходить, и как можно скорее.

— Мне действительно не трудно, я только соберу свои вещи и…

— Это может сделать Антон, пока я буду лечить твою ногу, — перебила госпожа Осакус. — И надо бы посмотреть, не спит ли Таня.

— Она ещё не спит, — быстро ответила Ребекка.

Саманта с жадностью смотрела на зеркальное стёклышко и, казалось, уже была готова наброситься на Ребекку и сорвать с её шеи кулон.

Оса молчала, переводя взгляд с Саманты на Ребекку, пытаясь понять, что происходит между двумя её воспитанницами. Потом пожала плечами:

— Ну, как хотите. Тогда пойдём со мной, — и направилась к двери.

Не проронив ни слова, они прошли в кабинет Осы, который находился на втором этаже интерната. Директриса упорно продолжала хранить молчание, лишь кивнула в сторону стула, приглашая Ребекку сесть, и достала аптечку. Рана была обработана и перевязана, и девочка уже хотела встать, но Оса покачала головой.