Без семьи - Гектор Мало

Я спал тревожно и, проснувшись, тотчас же ощупал свою постель и огляделся вокруг. Да, я еще дома. Должно быть, матушке Барберен удалось уговорить мужа, и он позволил ей оставить меня.

Однако в полдень Барберен велел мне надеть фуражку и идти с ним. Я с испугом посмотрел на матушку Барберен, но она быстро взглянула на меня и кивнула головой. Значит, бояться было нечего, и я пошел за Барбереном.

От нашего дома до деревни довольно далеко, приходится идти не меньше часа. И за все это время Барберен не сказал мне ни слова. Он шел, прихрамывая и иногда оборачиваясь, чтобы убедиться в том, что я иду за ним.

Куда он меня ведет? Хоть матушка Барберен старалась успокоить меня, я все-таки боялся и решил убежать от Барберена. «Я начну понемножку отставать от него, а когда он будет далеко, спущусь в канаву. И он не найдет меня», – подумал я и пошел медленнее. Но Барберен, должно быть, догадавшись о том, что я задумал, схватил меня за руку и потащил за собой.

Так мы и пришли в деревню. Когда мы проходили мимо трактира, какой-то человек, стоявший у двери, позвал Барберена. Тот взял меня за ухо и, протолкнув вперед, вошел вслед за мной. А я перестал бояться. Трактир – неопасное место, и мне давно уже хотелось побывать в нем и посмотреть, что там делают.

Барберен подошел к хозяину – это хозяин позвал его, – а я сел около печки и огляделся. Напротив меня сидел высокий старик с седой бородой, очень странно одетый. На его длинных, спускавшихся на плечи волосах была высокая серая шляпа с зелеными и красными перьями. Куртка из овчины, стянутая на талии поясом, была с бархатными рукавами, которые, должно быть, когда-то были голубыми. Длинные шерстяные чулки доходили ему до колен и были обвязаны крест-накрест красными тесемками.

Старик сидел неподвижно, прислонившись к спинке стула и облокотившись на стол. Около его стула лежали три собаки, тоже не шевелясь: белый пудель, маленькая серая собачка с доброй мордочкой и черный пудель. На белом пуделе была старая полицейская фуражка, которая придерживалась под подбородком ремешком.

Пока я с любопытством рассматривал старика, Барберен и трактирщик говорили обо мне. Барберен рассказывал, что хочет отвести меня к мэру и потребовать, чтобы ему платили за мое содержание. Значит, вот чего добилась матушка Барберен. И я понял, что если Барберену будет выгодно держать меня у себя, то мне нечего бояться.

Старик, по-видимому, совсем не слушавший разговора, вдруг показал на меня рукой и обратился к Барберену.

– Вам не хочется держать у себя даром вот этого мальчика? – спросил он, выговаривая слова как иностранец.

– Да, его.

– И вы думаете, что вам будут платить за его содержание?

– Конечно. У него нет родных, он живет у меня, и потому мне должны платить. Это справедливо.

– Ну, а я уверен, что вы не получите ничего.

– В таком случае он отправится в приют воспитательного дома. Никто не может заставить меня кормить его даром. Пусть идет хоть на улицу!

– Вы могли бы, пожалуй, избавиться от него теперь же, – произнес, немного подумав, старик, – и даже с выгодой.

– Если вы укажете мне, как это сделать, я с удовольствием поставлю вам бутылку вина, – сказал Барберен.

– Так велите подавать вино. Ваше дело в шляпе.

Старик встал со стула и сел около Барберена. И когда он вставал, баранья шкура на его груди вдруг приподнялась в одном месте, как будто под ней было что-то живое. Я со страхом смотрел на старика. «Что-то он скажет? Что со мной будет?» – думал я.

– Вы хотите, – начал он, – чтобы этот мальчик не ел ваш хлеб даром, чтобы вам платили за его содержание?

– Верно! Потому что…

– Мне не нужно знать, почему. Довольно и того, что вы хотите отделаться от него. Тогда отдайте его мне.

– Отдать вам такого красивого мальчика? Поди сюда, Реми.

Я, дрожа, подошел к столу.

– Не бойся, – сказал мне старик, а потом обратился к Барберену. – Я не говорю, что он некрасив. Если бы он был безобразен, я не взял бы его. Уроды мне не подходят.

– Ах, если бы он был о двух головах или хоть карлик…

– То вы, конечно, не отдали бы его в воспитательный дом. Уродов можно показывать и получать деньги. Но этот мальчик не урод и не карлик. Он вам ни к чему.

– Он может работать.

– Ну, он не выглядит сильным.

– Это он-то не силен? Полноте! Да он силен как взрослый. Посмотрите-ка на его ноги – видите, какие они прямые? – и Барберен приподнял мне панталоны.

– Слишком худы, – поджал губы старик.

– А руки-то каковы? – продолжал Барберен.

– И руки такие же, как ноги. Он не вынесет тяжелой работы.

– Он-то? Да вы пощупайте, пощупайте его!

Старик пощупал мне ноги и недовольно покачал головой. И мне вспомнилось, как лавочник покупал нашу корову. Он тоже ощупывал ее и недовольно покачивал головой. Это плохая корова, ему не удастся продать ее, она не подходит ему. А кончилось все-таки тем, что он купил Рыжку. Неужели и старик купит и уведет меня? А матушки Барберен не было рядом, чтобы защитить меня.

– Это ребенок как ребенок, – сказал старик, – но он не годится для крестьянской работы. А я, пожалуй, возьму его. Я, конечно, не покупаю его у вас, а нанимаю и буду платить вам двадцать франков[2]в год. Это хорошая плата. Вы можете получить ее прямо сейчас и избавиться от мальчика.