Мандариновая пора - Дарья Доцук

Паша остановился перед дверью класса и ещё раз потрогал карман рюкзака. Бронзовая собака по-прежнему там. Сквозь плотную ткань прощупывались острые клыки. И всё же Паша немного замешкался. Как будто некая неведомая и непреодолимая сила не позволяла ему переступить порог.

Вдруг кто-то оттолкнул его в сторону и влетел в класс. От неожиданности Паша пошатнулся и чуть не упал. Хорошо, сзади оказалась стена.

– Ну, чего встал в проходе! Давай уже, решай, либо туда, либо сюда! – донеслось до Паши.

Из класса послышались смешки и ехидные замечания:

– Видать, новенький.

– Эй, новенький! Ау!

– Мы ждали тебя всю жизнь!

– Покажись нам, загадочный одноклассник!

Заходить и показываться сразу расхотелось. Девчонки улеглись животами на парты и вытянули шеи, чтобы получше рассмотреть Пашу. Только этого ему не хватало. В панике он решил броситься в другой конец коридора и сделать вид, что никакой он им не одноклассник. Так, дверью ошибся.

Но учительница Елена Сергеевна его опознала и тут же вскочила из-за стола:

– А вот и Грушин! Не стесняйся, Грушин, входи.

– Грушин! – хохотнул кто-то, сочтя его фамилию забавной.

– Почему же ты не был на линейке? – тихонько спросила учительница, радушно провожая Пашу до свободного места во втором ряду.

– Болел, – отозвался он.

Конечно, он не болел. Просто не пришёл: всеми силами старался оттянуть встречу с одноклассниками. И, видно, не зря. Они смотрели на него во все глаза и будто ждали, что сейчас он допустит какой-нибудь промах. А соседка по парте повела себя хуже всех: недовольно фыркнула и демонстративно подвинула стул к краю, подальше от Паши.

– Паша Грушин приехал к нам издалека. Его родители – дипломаты! – известила Елена Сергеевна так, словно Пашины родители были самыми известными актёрами на планете и снимались в каждом втором голливудском фильме.

– Ох, ох, ох! – передразнил кто-то.

Паша хотел было поправить учительницу, но лишь потупил взгляд. Для Елены Сергеевны «сын дипломатов» – что-то вроде трофея. А то, что Пашина мама преподавала иностранцам русский язык, а папа работал в представительстве по науке и культуре – ненужные подробности. «Ну, раз ей так хочется, пусть будут дипломаты», – решил про себя Паша. Затевать спор с учителем ужасно грубо. Поэтому Паша сел ровно, держа спину прямо, и почтительно наклонил голову.

– Я полностью разделяю ваш восторг, и вы обязательно поболтаете с Грушиным про дальние страны на перемене, но пока что давайте включаться в работу, – кивнула учительница и объявила, что сейчас все по очереди коротко расскажут о себе. По-английски.

Это вызвало вялую волну протеста, но Елена Сергеевна указала на Пашину соседку, Алёну, и велела ей начинать.

Алёна поднялась и тихо представилась. Паша узнал, что ей тринадцать лет и что она ходит в школу. Алёна немного помолчала, не зная, что ещё добавить, но потом призналась, что ей нравится танцевать, читать и слушать музыку.

Паша думал, что над её неумелой речью будут смеяться, но учительница почему-то её похвалила и обратилась к следующему ученику. Никто не позволил себе даже слабой улыбки! А над ним хохотали только так, хотя он ничего такого не сделал, просто вошёл в класс.

Алёна села и самодовольно передёрнула плечами, как бы вызывая Пашу на дуэль: ну что, слабо так же ответить? Паше захотелось в отместку «случайно» чиркнуть ручкой по её джинсам, но он сдержался. И решил, что больше никогда не сядет с Алёной. Пусть наслаждается своим обществом в гордом одиночестве.

Один за другим новые одноклассники повторяли примерно то же, что сказала Алёна, заменяя «танцы» на «футбол», «кино» или «плавание». Сначала Паша обрадовался, что все любят читать и слушать музыку, но потом засомневался: может, они просто ничего другого не могут сказать?

Когда подошла Пашина очередь, он уверенно заговорил о своих увлечениях, о том, что приехал из Вьетнама, где работали его родители, о том, что учится играть на гитаре, обожает научную фантастику, особенно Брэдбери, Шекли и Беляева, и что очень рад со всеми познакомиться.

– Чё он сказал? – громко зашептались позади.

Паша оглянулся и с удивлением обнаружил, что, кроме учительницы, никто ничего не понял.

– Его зовут Паша, родители, гитара, что-то, что-то, короче, я сама не поняла, – отозвалась Вероника, которая постоянно накручивала на палец фиолетовую прядь своих волос. Все остальные пряди были обычного тёмно-русого цвета и потому ничуть её не интересовали.

– Ну что ж ты позоришься, Ульянова? – возмутилась Елена Сергеевна. – Давайте сделаем так: Паша, повтори, пожалуйста, ещё раз с самого начала, помедленнее, а мы запишем и переведём. Всё за лето забыли!

На перевод ушло минут двадцать. Паша диктовал снова и снова, чтобы все за ним успели, и всерьёз начал подозревать, что действительно перепутал дверь. Или его по ошибке определили в третий класс вместо седьмого.