22 шага против времени - Валерий Квилория

– Да-да, – учтиво поддакивал ей Шурка. – При этом пудрятся немилосердно. И парики, и лицо. Да, бывает, так много гриму кладут, что муж порой не может признать свою благоверную. И на всё это уходит так много пудры, которую вырабатывают из муки, что в последней порой случается недостаток.

Лера с удивлением слушал друга, который трещал без умолку, будто на самом деле прибыл из Парижа. Но потом вспомнил его устремлённый на запад взгляд и всё понял. Скорее всего, Шурка на самом деле побывал в Париже 1786 года, но только мысленно.

– Кстати, – с удивлением осмотрела помещица друзей, – на вас платье, которого и быть ещё не может.

Мальчишки в тревоге переглянулись.

– Как это?

– И этот жюсокор[16]с позументами[17], – показала она на Шурку, – и треугольная шляпа – всё суть мода следующего 1787 года. Я это самолично читала в том же альманахе.

– О, мадам, – выслушав её, с облегчением перевёл дух Шурка. – Чего не сделаешь, чтобы не отстать от моды.

– Не понимаю вас, сударь, объяснитесь? – потребовала Переверзева.

– Вся беда в длительности нашего путешествия, – пояснил Шурка, хитро щурясь. – Вчера Варшава, сегодня Минск, затем Могилёв, завтра Москва, далее Нижний Новогород… Так и год пройдет, и второй начнётся, а мы всё в пути. Вот для того и заказали себе платья завтрашнего дня, дабы, когда завтра наступит, не выписывать платья из Парижа.

– Занятно, – улыбнулась помещица. – О таком я и помыслить не смела. Право, к чему ждать, когда можно самому купить и даже примерить то, чего через год войдёт в моду.

– Да-да, – важно кивал головой Шурка. – К тому же я вхож в дома самых известных модисток.

– Сударь, – склонилась к нему подпоручица. – А нельзя ли и нам сделать чрез вас заказец?

– Над этим стоит подумать, – поджал губу Шурка, мало-помалу входя в роль сиятельного князя.

Помещица повеселела.

– Милости просим, – указала она на свободное место подле себя. Всенепременно погостите у нас недельку-другую.

– Только если недельку, – забираясь в повозку, ласково промурлыкал в ответ Шурка.

Лера последовал за ним. Сиденье двуколки было рассчитано на двух крупных седоков, и потому места мальчишкам вполне хватило. Переверзева направила лошадь в ворота усадьбы. Покачиваясь на мягких рессорах, они поехали широкой аллеей, обсаженной густыми липовыми деревьями. В конце аллеи, длина которой была никак не меньше километра, виднелись широкое крыльцо господского дома и часть самого двухэтажного особняка.

– А правду, князь, говорят, – спрашивала дорогой Фёкла Фенециановна, – что в аглицком[18]королевстве крепостных нет?

– Так и есть. Абсолютно все вольные люди.

– Безобразие, – вздохнула помещица. – Кто ж тогда на земле работает?

– Да крестьяне и работают.

– По собственной воле? – удивилась помещица. – Нипочём не поверю. Кабы наших отпустить на все четыре стороны, они бы токмо и делали, что на печи бока грели.

– Это потому, что они подневольные, – встрял в разговор Лера, забыв, что должен говорить с иноземным акцентом. – А когда крестьяне на себя начнут работать и деньги за это получать, они на глазах разбогатеют. Об этом во всех учебниках написано.

– В каких учебниках? – выпучила на него глаза помещица, которую поразило не то, что граф заговорил на чистом русском языке, а то, что он говорит откровенную ересь[19].

Вспомнив, что он в восемнадцатом веке, Лера смутился, не зная, как выйти из щекотливого положения.

– Это такие специальные английские учебники, – выручил друга Шурка.

– Ес, ес, – закивал Лера, всеми силами изображая из себя истинного англичанина.

– А вы часом не масоны? – вновь подозрительно оглядела их помещица.

– Да вы что! – возмутился на всякий случай Шурка, который что-то слышал о масонах, но кто они такие, конечно же, не знал.

– Это есть кто? – не удержался от вопроса Лера.

– Ну, быть аглицким графом и не знать о масонах? – укоризненно посмотрела на него подпоручица и, оглянувшись, шепнула: – Тайное общество. Где ни появятся, везде заговоры плетут, интриги…

В это время липовая аллея закончилась, и коляска подъехала к парадному входу особняка. В ту же секунду на крыльцо выскочил человек в солдатском мундире и, сбежав по ступеням, подхватил лошадь под уздцы. Следом из парадного неспешно вышел молодец в рубахе малинового цвета из блестящего сатина[20]. Был он высок ростом, широк в плечах и серьёзен лицом. На голове его лоснились смазанные маслом волнистые и чёрные как смоль волосы.

– Сенька, принимай гостей, – нехорошо посмотрела на него Переверзева.

По её взгляду и по тому, с каким тоном она отдала приказ, мальчишки поняли, что помещица Сеньку не жалует, но отчего-то вынуждена терпеть.

– Интересно, кто он такой? – шепнул Лера, пока молодец в сатиновой рубахе помогал барыне спуститься наземь, а после подняться по ступенькам крыльца. – На крепостного не похож. Может, управляющий?

Шурка собрался поискать имеющуюся поблизости информацию, но тут откуда-то сбоку набежали люди и, услужливо подхватив их с боков, прямо-таки вынесли из коляски.

– А это кто? – испугался Лера.

– Дворня, – только и успел сказать Шурка, – слуги при доме.