Львиный мальчик - Зизу Кордер

Чарли захотелось рассмеяться Рафи в лицо. Он не звал маму «мамочкой» уже почти пять лет, а сама мама ни разу не именовала своего мужа «папочкой». Она называла его «Анеба» — ведь так его звали — или, на худой конец, «твой папа». «По делам бизнеса»! Что за глупость! Мама бы ни за что на свете не назвала работу бизнесом, она терпеть не могла дурацкие слова. Вот еще: «Веди себя хорошо, слушайся старших». Мама любила повторять, что меньше всего ей бы хотелось, чтобы Чарли слепо повиновался старшим. Старшие, утверждала мама, тоже могут говорить неправильные, глупые и злые вещи. Вот, например, когда-то белым запрещали водиться с черными. Они не могли дружить, любить, жениться, рожать детей. Что бы произошло с их семьей, сохранись такие нравы по сей день? Чарли пришлось бы пополам разорваться? Помнится, однажды он спросил об этом маму, а она почему-то рассмеялась и поцеловала его в лоб.

Какая же мама умная! Она сразу дала понять, что письмо — фальшивка.

Но если все, что написано в письме, — неправда, то что происходит? И при чем тут Рафи?

Рафи тем временем продолжал натянуто улыбаться.

— Ну что, пошли? — нетерпеливо поинтересовался он.

Он обращался к мальчику как старший брат, которому навязали присутствие младшего.

Но у Рафи никогда не было младшего брата, а Марта просто не посмела бы послать сына за соседским мальчишкой. Маму Рафи не слушался с восьми лет. Чарли частенько видел, как Сэдлер делает вид, что не знает собственную мать. Однажды, еще давным-давно, Рафи зашел к Чарли. Он сказал одну вещь, и мальчик ее запомнил.

— Милый дом, а? И мама у тебя милая. И папа, — сказал тогда Рафи.

Чарли тогда показалось, что Сэдлер с радостью бы сжег их дом вместе с ними.

Мальчик не верил Рафи, и мамино письмо лишь подтверждало его догадки.

Или это просто шок? Не каждый день приходишь домой и обнаруживаешь, что тебя бросили…

— Можно я соберу вещи? — спросил Чарли.

— Вот и молодец, — улыбнулся Сэдлер.

Чарли понял, что гордится собой. Да, он действительно молодец. Только не в том смысле, в каком думал Рафи. Нет, он не глупый маленький мальчик! Он — смелый и сильный.

Мальчику стало даже немного обидно, что враг его недооценивает. В глубине души ему хотелось бы, чтобы Рафи понял, с кем имеет дело. Хотя в нынешней ситуации лучше притвориться дурачком.

Чарли поднялся к себе в комнату. Он понятия не имел, куда пойдет, но одно знал точно: с Мартой и ее сыночком он не останется. Надо быть готовым ко всему. Чарли вытащил кожаный рюкзак, кинул в него армейский нож с десятком всевозможных лезвий, солнечную батарею для телефона, пару носков и, немного поколебавшись, положил туда желтого мехового тигра, с которым он всегда засыпал. Оставалось надеяться, что Рафи не стал свидетелем его позора.

Из ванной Чарли захватил зубную щетку, лекарство от астмы и мамину зеленую настойку номер сорок два. Настойка помогала от всего на свете. Вообще-то пузырек должен был стоять в лаборатории, но мама как раз пыталась вылечить Чарли от астмы. Астма не поддавалась, однако от всего остального настойка спасала. Даже от плохого настроения. Потом мальчик пошел в родительскую спальню и взял с маминой тумбочки двести дирхемов. А потом он совершил преступление — залез в мамину сумку, вытащил оттуда кошелек, телефон, помаду, флакончик с таблетками, голубой осколок ляпис-лазурита, еще какую-то мелочь и переложил к себе в рюкзак.

Только после этого Чарли поспешил вниз. Рафи ждал его у входной двери.

— Одну минуту! — крикнул мальчик.

Он помчался на кухню, схватил пару яблок, кожаную флягу, потом осторожно приблизился к черному ходу и высунул голову на улицу. Дверь в лабораторию была закрыта. Чарли проскользнул на цыпочках из дома и дернул дверь. Заперто. А ключей нет. Кто-то уже успел закрыть дверь. И забрать ключи. Наверное, Рафи. Чарли захотелось как следует ударить нахала. Да как он смеет распоряжаться в маминой лаборатории?!

Чарли ощутил пушистый комок у правой ноги. «Успокойся, — словно говорила кошка. — Этим ты все равно ничего не добьешься». Петра потерлась о его левую ногу.

— Они уплыли морем, — прошипела она. — Речные кошки просили морских кошек следить. Поживем — увидим. Куда пойдешь?

— По идее, к Марте с Рафи, но там я не останусь. Даже не знаю, как быть. Кто-нибудь видел моего папу?

— Не знаю, — отозвалась Петра. — Поживем — увидим. Если тебе что-нибудь понадобится, обратись к нам. К кошкам. Не бойся, мы поможем.

— Как? — прошептал Чарли. — Как, Петра?

— Ты не одинок, — мурлыкнула кошка и снова исчезла в темноте.

Чарли покачал головой. Хорошо, что хоть кошки его не бросили.

— Эй! — раздался окрик Рафи.

— Иду! — отозвался Чарли. — Только дверь закрою.

«И еще кое-что сделаю», — мысленно добавил он.

Да, еще кое-что… Чарли дотянулся до верхней полки шкафа, пошарил за фотографией родителей в Венеции и вытащил письмо — то, что мама написала своей кровью. Мальчик сунул пергамент в карман, положил фотографию в рюкзак и, стиснув зубы, отправился навстречу неизвестности.