Маленький Йоханнес - Фредерик Ван Эден

Гостей набилось видимо-невидимо. Йоханнес поначалу слегка смущался в этой толпе чужаков и не отходил от Вьюнка ни на шаг. Многое казалось ему удивительным. Крот и полевая мышь живо обсуждали освещение и оформление стен. В углу распластались две жирные жабы, сетуя на отсутствие дождей. Застенчивая, неврастеничная лягушка пыталась дефилировать по залу под руку с ящерицей, но всякий раз подскакивала слишком высоко и портила настенные декорации.

На троне восседал Оберон, король эльфов. Его сопровождала небольшая свита, с легким презрением обозревающая все происходящее. Сам король был по-королевски обходителен и радушно общался с гостями. Недавно вернувшись из путешествия по Востоку, он предстал перед публикой в цветастых экзотических одеждах, расшитых диковинными лепестками. «Такие цветы у нас не растут», – подумал Йоханнес. Голову короля венчала темно-синяя цветочная чашечка, источавшая свежайший аромат, словно только что сорванная. Тычинка лотоса служила ему жезлом.

Все присутствующие восхищались добротой Оберона. Он нахваливал лунный свет в дюнах и признал к тому же, что местные светлячки по красоте почти не уступают восточным. Король с удовлетворением рассматривал искусное убранство стен и, по наблюдениям одного крота, даже одобрительно кивал.

– Пойдем со мной, – обратился Вьюнок к Йоханнесу. – Я представлю тебя королю.

И они стали продираться сквозь толчею к королевскому трону.

Узнав Вьюнка, Оберон добродушно раскрыл объятия. Гости зашептались, а эльфы из королевской свиты бросали на Вьюнка завистливые взгляды. Парочка в углу проворчала что-то вроде «подлизы», «ползать» и «это скоро кончится», после чего жабы многозначительно переглянулись.

Вьюнок долго говорил с Обероном на иностранном языке, а потом подозвал Йоханнеса.

– Дай мне руку, Йоханнес! – сказал король. – Друзья Вьюнка – мои друзья. Я буду помогать тебе по мере сил. Вот что я дарю тебе в знак нашей дружбы.

Оберон вынул из своего ожерелья золотой ключик и протянул его Йоханнесу.

– Этот ключик принесет тебе счастье, – продолжал король. – Он отпирает золотой ларец с ценным сокровищем. Но где находится этот ларец, я сказать не могу. Ты должен сам его отыскать. Если ты останешься моим другом и другом Вьюнка, проявишь силу духа и преданность, то ты непременно его найдешь.

Король эльфов дружески кивнул Йоханнесу, и тот, вне себя от счастья, поблагодарил короля.

Три лягушки на сцене из мокрого мха запели мелодию медленного вальса, и начались танцы. По распоряжению зеленой ящерицы в роли церемониймейстера нетанцующие гости были вынуждены потесниться, отступив к стене, чтобы расчистить место для танцев. К большому раздражению брюзжащих жаб, которым якобы заслоняли обзор.

Каждый танцевал как умел, отнюдь не сомневаясь при этом в исключительности своего исполнительского таланта. Мыши и лягушки высоко подпрыгивали на задних лапах, а старая крыса кружилась так лихо, что остальным танцорам пришлось расступиться. Даже тучная улитка отплясывала в паре с кротом, но вскоре остановилась, сославшись на колики в боку, хотя и без того было понятно, что танцы не ее конек.

Танцующие держались горделиво-торжественно. Считая своим моральным долгом выполнить эту часть программы, гости украдкой робко поглядывали на короля, в надежде поймать на лице достопочтимой персоны хоть какой-то знак одобрения. Король между тем смотрел сурово и, дабы не сеять зависть среди гостей, никого не выделял.

Йоханнесу долго удавалось сохранять серьезность. Однако, завидев, как длинная ящерица вальсирует в паре с жабой-коротышкой, то и дело подбрасывая ее так высоко, что та успевала выписать в воздухе полукруг, Йоханнес, не сдержавшись, рассмеялся.

Веселость Йоханнеса вызвала переполох. Музыка смолкла. Король рассердился. Церемониймейстер на всех парах подлетел к весельчаку и настойчиво попросил его вести себя пристойно.

– Танцы – дело нешуточное, – сказал он. – И вовсе не повод для потехи. Сюда приглашена достойнейшая публика, которая танцует не ради забавы. Все очень стараются, и никому не хочется быть осмеянным. Это дерзость. Кроме того, мы собрались здесь на траурное мероприятие по весьма печальному поводу. Здесь следует вести себя подобающим образом, а не так, как заведено у людей.

Йоханнес был сконфужен. Окружающие испепеляли его враждебными взглядами. Своей близостью с королем он уже успел нажить себе врагов. Вьюнок отвел его в сторонку.

– Нам лучше уйти, Йоханнес! – прошептал он. – Ты опять все испортил. Да, да! Недаром ты вырос среди людей!

Друзья торопливо проскользнули под крыльями летучей мыши и вышли в темный коридор, где их уже поджидал любезный светлячок.

– Хорошо провели время? – спросил он. – Удалось ли вам поговорить с королем?

– О, да! Праздник удался, – сказал Йоханнес. – А почему вы живете в этом темном коридоре?

– Это мой личный выбор, – ответил светлячок с грустинкой в голосе. – Мне надоела суета.

– Вы ведь это не серьезно? – спросил Вьюнок.

– Абсолютно серьезно, – вздохнул светлячок. – Было время, когда я любил вечеринки, танцульки и охотно занимался подобными пустяками. Но сейчас я перенес такие страдания, сейчас…

Он так расчувствовался, что его огонек снова погас. К счастью, они были уже у выхода, и кролик, заслышав их шаги, отодвинулся в сторону, чтобы впустить внутрь лунный свет.

Как только друзья вышли из норы, Йоханнес попросил:

– Расскажи нам свою историю, светлячок!

– Ах! Это грустная история. Ничего особенного.

– Расскажи, расскажи! – закричали остальные.

– Ну, вы наверняка знаете, что мы, светлячки, уникальные создания. Полагаю, никто не станет спорить, что светлячки самые одаренные из всех живых существ на земле.

– Почему? Я об этом ничего не знаю, – заметил кролик.

– А ты умеешь светиться? – надменным голосом спросил светлячок.

– Нет! Не умею, – признался кролик.

– А мы умеем! Все до одного! Мы можем по желанию зажигаться и гаснуть. Свет – это ценнейший природный дар, а способность светиться – наивысшая ступень развития всего живого. Разве кто-то осмелится оспорить наше превосходство? К тому же у самцов-светлячков есть крылья, и мы можем покрывать большие расстояния.

– Летать я тоже не умею, – безропотно констатировал кролик.

– Благодаря божественному дару свечения, – продолжал светлячок, – с нами считаются другие животные. Птицы, например, на нас не нападают. И лишь одно животное, самое недоразвитое, ловит нас и потехи ради забирает к себе домой. Человек! Это презренное чудовище.

Йоханнес посмотрел на Вьюнка. Тот улыбнулся и подмигнул ему.

– Как-то раз я безмятежно кружил в зарослях кустарника. Та, чья судьба была неразрывно связана с моей, жила на уединенной мокрой лужайке на берегу пруда. Ползая в траве, она сияла изумительным бледно-изумрудным светом, чем и покорила мое юное сердце. Я витал вокруг нее, пытаясь привлечь ее внимание, меняя яркость своего свечения. Она заметила мое приветствие и слегка приглушила свой собственный свет. Дрожа от восторга, я было собрался сложить крылья и броситься в объятия своей лучезарной возлюбленной, как раздался зловещий грохот. На меня надвигались какие-то темные фигуры. Это были люди. В ужасе я рванул в воздух, а они пустились в погоню, пытаясь огреть меня увесистыми черными штуковинами. Впрочем, мои крылья оказались быстрее, чем их косолапые ноги. Когда я вернулся…