Рыцарь московской принцессы - Анна Устинова

Егор ловко насадил личинку на крючок и со свистом забросил леску подальше в воду. Ему почему-то казалось, что клев начнется сразу, но рыба медлила.

Глядя на неподвижный поплавок, мальчик опустился в ожидании на кочку. Ему вспомнилась речка в Дубне – подмосковном городе физиков, где он часто рыбачил с отцом и его друзьями.

Папа сам делал ему удочки – сперва совсем маленькие, а когда сын подрос – побольше. И Егор сразу по-настоящему начал ловить рыбу. Первым его трофеем была крохотная, размером с ладонь, плотвичка. Как же он ею гордился! Принес маме и заявил:

– Скорее свари нам всем из нее суп.

Нина Владимировна долго смеялась потом, называя его «наш главный добытчик».

Дальше случались у него и более крупные удачи, иногда ему удавалось поймать больше, чем отцу и его друзьям, однако именно эта плотвичка осталась в памяти, как первая и самая крупная победа.

Потом родители развелись, папа остался в Дубне, а они с мамой переехали в Москву. Егор выбирался к отцу на каникулы, но что-то изменилось, и даже рыбалки стали не те. Да и зрение ухудшилось…

– Клюет! – вернул его из воспоминаний возглас Зои.

Поплавок исчез, удилище начало вырываться из рук. «Акулу я, что ли, поймал? – не мог представить себе размера добычи мальчик. – Да нет, скорее большую старую щуку».

Общими усилиями они выволокли рыбину на берег. Она оказалась не столь уж крупной, но мощно била хвостом по земле.

– Ну, поздравляю, парень, – с уважением проговорил пилот. – Синебока поймал. А он нечастый гость в наших местах. Здесь больше розовушки ловятся. Меня уж лет пять синебок стороной обходит. И кузенов моих – тоже. Небось про него желание и загадал?

– Нет, – честно ответил Егор. – Я вообще о его существовании не подозревал.

– Подозревал или не подозревал, а ужин нам теперь предстоит знатный. – Бородач уже снял Егорову добычу с крючка. – Сейчас лопухов пойду наберу, в них на углях и запечем. Ты костер разводить умеешь?

Егор, кивнув, снова вспомнил Дубну, костры на берегу реки и песни под гитару, которые пели папа и его друзья-физики.

Все вместе они дошли до опушки леса, набрали там лопухов и валежника для костра. Пока бородач мастерски обрабатывал рыбу, Егор не менее мастерски разжег костер, правда воспользовавшись специальной «поджигалкой» – тоже запатентованным изобретением пилота. Эта штука выпрыскивала из себя дозу смеси для розжига, которую тут же и поджигала. Вскоре костер уже весело трещал в опускающихся сумерках.

– Сейчас прогорит, – поворошил в нем прутом бородач, – а на угли рыбку положим. Я ее сперва посолил, затем лопухом обернул, а сверху глиной обмазал. Рецепт моего прадедушки. Проверено временем и несколькими поколениями желудков. На полчаса зарываем в угли, глотаем слюнки и ждем, а после уж можно и приступать.

Рыба и впрямь получилась вкусная, пряная, духовитая. Каждому досталось по большому куску. Белка, с жалостью поглядывая на них (мол, что эти люди в еде понимают!), догрызала кедровые орехи.

Солнце уже совсем село. От реки тянуло сыростью. Над водой курился туман. Ребята придвинулись ближе к огню. Тут мошкара меньше одолевала. Поэтому, как только приготовили рыбу, в костер снова подкинули дров. И еще какой-то травы, которую пилот именовал «сгинь-трава», утверждая, что она отпугивает «комарье и других кровососов».

Но то ли кровососов скопилось чересчур много, то ли сгинь-трава пребывала не в лучшей своей поре, от мошкары приходилось отмахиваться, даже сидя совсем рядом с огнем и рискуя испечь колени.

– Нам еще долго ждать? – не выдержал наконец Егор.

Зоя привалилась к его боку и клевала носом, кажется намереваясь проспать до утра. А ведь, насколько понимал мальчик, им еще предстояло куда-то идти.

– Думаю, теперь уже скоро, – неопределенно ответил пилот.

От Егора, однако, не укрылось, что он уже несколько раз нетерпеливо поглядывал на часы. «Волнуется и ни в чем не уверен», – понял мальчик и тоже затревожился. А если за ними не придут? Ночевать здесь, в чистом поле? А завтра опять забираться в корзину, и куда? И хватит ли в горелке горючего на новый полет?

Время шло. Пламя костра опадало. Зоя уже посапывала на плече у Егора. Белка свернулась на коленях у девочки. Ночь окончательно вступила в свои права.