Внеклассная работа - Борис Батыршин

– Или Внешняя разведка? – вставил я. – Испытываете новые технологии – скажем, чтобы добывать документы, которые давно утеряны. Вот вроде этих…

И бухнул на стол верещагинскую папку.

Историк бережно взял её, погладил бархатный корешок и принялся один за другим извлекать листы. Вот карандашный набросок – приборка на корабле, матросы окатывают палубный настил из пожарных шлангов. Вот расчёт у револьверной пушки Гочкиса; офицер с биноклем на мостике. А этот, слегка намеченный углём, – на фоне контура Золотой Горы силуэты русских броненосцев. Похоже, нарисовано в то самое утро, возле кормовой башни главного калибра, за несколько секунд до взрыва. И наискось – жирная, кривая линия; должно быть, уголь прочертил по бумаге, когда страшный толчок выбил палубу из-под ног Верещагина.

– Замечательный был художник, – задумчиво сказал Георгий Петрович. – Знаете, ребята, ведь этих набросков никто не видел – разве что кто-нибудь из тех, кому посчастливилось уцелеть на «Петропавловске». Так что можете гордиться: вы спасли для истории ценнейший документ.

Я выжидающе молчал.

– Так вот, о документах, – продолжал историк. – Ты прав, Семён, организации, в которой я работаю, любопытны подобные исторические свидетельства. Хотя, конечно, не только это. У нас несколько иная задача: видишь ли, так уж получается, что нам трудно перемещаться во времени без вашей помощи.

– Без моей? – ошарашенно спросил я. – Я что, какой-то особенный?

– Ага, «избранный»! – фыркнула Светка.

– В определённом смысле – да, – согласился Георгий Петрович. – Мы называем таких как ты «проводниками». Видишь ли, человеческий мозг – крайне хитрая штука, люди до сих пор не раскрыли и десятой части его тайн. Когда один… хм… наши учёные открыли способ перемещения во времени, выяснилось, что управлять процессом создания червоточины – так у нас называют тоннель, соединяющий прошлое и будущее, – может лишь человеческий мозг. Компьютеру, техническому устройству, это не по силам. И лучше всего, если это будет мозг подростка. Взрослый тоже справится, но риск неудачи слишком велик. И не спрашивайте почему – мы сами пока не знаем. Кое-кто полагает, что дело в особом восприятии мира, которое свойственно детям. Взрослея, люди теряют такое восприятие, а вот в возрасте двенадцати-пятнадцати лет оно достигает пика.

Я жадно слушал. Выходит, Светкины ядовитые шуточки обернулись правдой? А всё это возьмёт да и развеется, как сон?

Но Георгий Петрович и не думал развеиваться. Поудобнее устроившись на краю стола, он продолжал:

– Наверняка мы сейчас знаем вот что: если правильно отобранный человек в возрасте до шестнадцати лет – плюс-минус, тут возможны отклонения – совершит путешествие во времени, то в дальнейшем его мозг сохранит способность управлять червоточинами. И он сможет не только пользоваться ими сам, но и брать с собой других. Подходящих кандидатов мало, один на миллион, так что мы вынуждены вести тщательный отбор. Поздравляю, Семён, ты – как раз из тех, в ком заложены нужные нам способности. Ты права, Светлана, он в определённом смысле избранный.

Светка прижала к губам крепко стиснутые кулачки. Больше она не смеялась.

– Отобрав кандидатов, мы устраиваем им испытание. И проходят его далеко не все.

– А что случается с теми, кто не прошёл? – жадно спросил я. – Они что, погибают или навсегда остаются в прошлом?

– Нет, Сёма, ничего такого не происходит. Просто мозгу кандидата не удаётся с первой попытки настроиться на червоточину. Тогда нужны новые попытки; порой вовсе ничего не получается, а порой кандидат может развить в себе эту способность позже, в процессе обучения.

– Это таким как я, да? – спросила Светка.

Историк кивнул:

– Да, девочка, таким как ты. Мы умеем, пусть и приблизительно, определять уровень кандидатов, а потому устроили так, чтобы вы прошли испытание вместе. Семён стал твоим проводником, и эти путешествия через червоточину – всего их, как вы помните, было четыре, два раза туда и обратно, – разбудили твои скрытые способности. К сожалению, ты пока не можешь удерживать хроно-тоннели сама, но, как говорится, лиха беда начало. Задатки имеются, характер у тебя решительный – теперь всё зависит от тебя самой. Ну и от Семёна, разумеется, – вам лучше обучаться вместе. Проводники часто действуют парами и, как правило, добиваются отличных результатов. Главное – вовремя начать. Если способности проявляются в подходящем возрасте, то потом проводник сможет работать долгие годы.

– Значит, теперь… – голос мой стал сиплым, мучительно захотелось откашляться. – Так что, теперь нам надо учиться в какой-нибудь вашей школе? А как же дом, родители?

– А ты уже вообразил, что придётся уезжать из дома, в закрытую школу, как Гарри Поттеру? – добродушно поинтересовался историк. – Со временем, может, и придётся. А пока будете учиться в Москве. А я за вами присмотрю.

– Но у меня совсем нет времени, – огорчённо охнула Светлана. – Репетитор по английскому, потом ещё подготовительные курсы…

Светка собиралась со следующего года перейти в колледж при МГУ.

– Насчёт английского можешь не переживать. Изучение языков – первое, чем занимаются наши «курсанты». Гарантирую, уже к концу года каждый из вас будет прилично владеть как минимум тремя земными языками – наши методики это позволяют. Так что вам ещё придётся думать о том, чтобы скрыть новоприобретённые знания от окружающих. Что до времени…

Я вдруг осознал, что зацепило меня в последней фразе Георгия Петровича. Одно слово, брошенное будто между прочим, но такое важное…

– «Земными языками»? Значит, есть и другие, неземные? Так вы инопланетяне?

Историк усмехнулся.

– Ну подловил, подловил. Нет, Семён, мы ваши земляки. Что до языков… давай пока остановимся на том, что вам предстоит очень многое узнать. Прости, больше сейчас сказать не могу.

– Но потом нам всё равно придётся уехать, правильно? – спросила Светка. – А как же родители? Не можем же мы объяснить им, что отправляемся учиться на путешественников во времени?

– Не забыла, с кем имеешь дело? – Георгий Петрович улыбнулся. – Да, вам придётся иногда выбираться на полевые занятия, нопоздешнему временивы каждый раз будете отсутствовать всего несколько минут, как во время этих прогулок в Порт-Артур. Родные и не поймут, что вы провели где-то несколько суток. Привыкайте мыслить по-другому, друзья, – теперь Время будет подчиняться вам!

Я не выдержал и закашлялся. Голова пошла кругом.

– Ну ладно. Но почему вы не позволили нам спасти адмирала Макарова? Признайтесь, это ведь вы «уронили» МАК? Кстати, сейчас он прекрасно работает!

Это было чистой правдой – вернувшись от Светки, я первым делом проверил ноут. Работал он прекрасно, будто и не было загадочного сбоя.

– Видишь ли, Сёма… – задумчиво произнёс Георгий Петрович. – Порой мы вмешиваемся в историю, но всякий раз тщательно просчитываем возможные последствия. Это, кстати, тоже работа «проводников» – провожать в прошлое учёных-историков, обеспечивать их работу. Десятки, порой сотни вылазок – ради крошечного, почти незаметного изменения, которое в будущем может повернуть ход истории. А ты – вот так, с бухты-барахты, не подумав…