Роуэн и букшахи - Эмили Родда

Норрис, Зеел и Шаран были рядом. Роуэн чувствовал, как они дышат ему в затылок. Он двинулся дальше.

Оставшиеся снаружи букшахи не переставали мычать. Роуэн различал голос своей любимицы Звездочки. Эхо на все лады повторяло их громкий тревожный рев, и вот уже вся пещера наполнилась скорбным, разрывающим душу стоном.

— Я вижу впереди свет, — прошептала Зеел.

Роуэн прищурился. Да, Зеел была права. Несмотря на то, что вход в пещеру остался позади, впереди становилось все светлее и светлее. В воздухе разлилось огненно-золотое сияние, и чем дальше шли друзья, тем ярче оно становилось.

Туман исчез. От него осталась лишь легкая дымка, сквозь которую легко было разглядеть каменный тоннель с низким потолком. По этому тоннелю они двинулись вперед.

Огненно-золотое сияние становилось все ярче. В конце тоннеля что-то светилось. Вот-вот они узнают, откуда льется странный свет, зачем они сюда пришли и что им следует делать. Потом их путешествие закончится. Но чем оно закончится?

Дрожали колени, и кружилась голова. Роуэну хотелось припасть к каменной стене, уцепиться за нее обеими руками и остаться здесь… Но было уже слишком поздно. Какая-то неодолимая сила влекла Роуэна к свету, и он, вместо того чтобы замедлить шаги, вдруг ускорил их.

Вот он уже в конце тоннеля. Яркий слепящий свет… Волны удушающего жара…

Друзья остановились и осмотрелись. Над их головами навис низкий свод пещеры. Серый, в отличие от каменных стен, он состоял из какого-то неизвестного вещества. Черные стены были в золотистых прожилках. Они блестели и переливались, озаряемые сиянием, исходившим из круглого отверстия в полу.

Больше в пещере ничего не было — только невыносимый жар да дрожащие тени. Только еле слышные отзвуки мычания букшахов.

Будто зачарованный, Роуэн медленно двинулся к круглому отверстию в центре пещеры.

Он заглянул в него и обмер. Глазам его открылась неизмеримая глубина гигантского жерла, на дне которого кипело и плавилось золото.

Это и было сердце великанши Горы. Роуэн не дыша смотрел на золотое бурление и не мог оторвать от него глаз. Он стоял ни жив ни мертв, и ему казалось, будто кровь застыла у него в жилах.

Но нет у вас к жизни другого пути —

Так просто от голода вам не уйти.

— Роуэн, отойди! Отойди от края!

Он узнал голос Шаран, но так и не понял, что она хочет сказать. Слух его полнился другими голосами, и в ушах звучали иные слова.

Он слышал крики Нила: «Это — проклятие! Гора разгневалась и наказывает нас!»

Нила перебивал Норрис, вспоминавший бесславную гибель жителей Золотой долины: «Как жителям Золотой долины удалось примириться с Горой? Если бы бедняги не погибли, мы бы узнали, что они для этого сделали».

Слышался взволнованный голос Зеел: «Знание о том, что сделал народ Золотой долины, чтобы умилостивить Гору, погребено в глубине веков… Жители долины не рассказывали об этом… Они возгордились… А может быть, напротив, устыдились…»

— Они, конечно, устыдились, — бормотал Роуэн. — Наверное, цена этого примирения была слишком велика! Вот и жители Рина никогда не узнают, как мы здесь погибли. Гора будет молчать, и никто никогда не расскажет им о нашей смерти.

Из голодного чрева Горы послышалось недовольное ворчание. Великанша затаила дыхание и ждала, что будет дальше.

— Если нам суждено здесь погибнуть, то я готова умереть, — сказала бесстрашная Зеел.