Каменные глаза - Остин Бейли

Мы вырвались наружу[100], пролетев высоко над луной, и лошадь последовала за нами, но не смогла до нас добраться.

Я повернул кнопку Е6 («Путешествие»), и на этот раз она сработала. Мы исчезли над третьей луной Ашгулда и появились на оживлённой мощёной мостовой у таверны «Минджи-Бинджи» в городе-крепости Скеллигард.

Глава 12

Сорок восемь[101]

Ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным[102].

Если вы думаете, что наше возвращение в Скеллигард прошло незамеченным, позвольте напомнить, что я только что принял форму гигантского дирижабля. Я заполнил половину улицы: одного толстого мальчишку моим огромным ухом прижало к окну «Минджи-Бинджи». Конечно, люди это заметили.

Когда мне удалось спустить на землю друзей, повернуть кнопку С10 и наконец-то сдуться, вокруг собралась небольшая толпа зрителей. Я взглянул на потрёпанных Иодена и Монтрота и властным жестом указал на стоявшего в толпе мальчика постарше.

– Эй, мальчик! Подойди сюда.

Его глаза широко распахнулись. Моя маскировочная борода уже давно исчезла, тело стало нормального размера, и я снова был похож на себя. Люди шёпотом произносили моё имя, и я решил, что обо мне уже все знают, по крайней мере, в Скеллигарде. Ещё до моего отъезда стало широко известно, что я присоединился к Кругу Восьми и был принят им как настоящий Фейтер, наследник Реллика. Наверняка мои приключения в других мирах войдут в легенду обо мне, если этого ещё не произошло.

– Я? – переспросил мальчик.

Я узнал в нём Бэзила, юношу, сопровождавшего нас в наш первый день в школе несколькими неделями ранее.

– Да! – рявкнул я. – Бэзил, ты знаешь, кто я?

Он подошёл ко мне.

– Конечно, Саймон.

– А знаешь, что это такое? – Я вытащил кодекс и показал ему изображение дерева в окружении восьми мечей – символ Круга Восьми. На свете было не так уж много подобных кодексов.

– Конечно… сэр.

– Отлично. – Я указал на своих измученных спутников. Монтрот, скрестив ноги, сидел на мостовой и уже начинал засыпать. Иоден выглядел бледным и совершенно больным, как будто адреналин в его крови иссяк.

– Немедленно отведи их в лазарет, а потом доложи об этом Гладстону.

– Да, сэр, – ответил Бэзил и принялся помогать Иодену и Монтроту.

– Мне не нужна твоя помощь, – отрезал Иоден.

– Вы сделаете, как я скажу, Мастер Иоден, – сказал я. – Вы голодали и много времени провели в одиночестве по моей вине. Правда, это вышло случайно, но я не желаю, чтобы вы свалились на полпути. Мы о вас позаботимся.

– Случайно, как же! – воскликнул Иоден, грозя мне дрожащим пальцем. – Ты с самого начала меня ненавидел, мальчишка. Мне плевать, если вся школа считает тебя даром небес, потому что я знаю правду!

– Это была случайность, – повторил я. – Кажется, я сфокусировал на вас одну из кнопок плаща. Конечно, именно это я и собирался сделать, но не хотел переносить вас на другой конец Вселенной или заставлять голодать. Я просто хотел вас немного позлить. Вы не можете меня за это обвинять…

– Не могу обвинять? – переспросил вконец обезумевший Иоден. – Берегись! Я подам официальный рапорт о твоём поведении. И если я ещё когда-нибудь случайно появлюсь рядом с тобой, пока ты будешь сражаться с дьявольскими кроликами, сбегать из обители зла, прыгать в вулкан или что-то подобное, я сделаю всё возможное, чтобы убить тебя прямо на месте! Я тебя предупредил.

С этими словами он театральным жестом откинул за спину лохмотья лилового халата и заковылял по улице.

– Ух ты! – сказал я.

– Удивлён, что он на тебя сердится? – спросила Тайк.

– Нет. Я никогда не видел таких тощих ног.

Тайк ударила меня по затылку.

– Ай! Ты слишком много общалась с Тессой.

Она хмыкнула, и мы направились в сапожную мастерскую. Я боялся, что кто-нибудь из учеников последует за нами, чтобы попросить у меня автограф, но этого не случилось[103].

Когда мы вошли в мастерскую, у верстака сидела пожилая дама, нервно постукивающая пальцами. При виде нас она вскочила и обняла меня за плечи.

– Слава богу! – Она шлёпнула меня по руке. – Не могу поверить, что ты отправился без нас!

– Тесса? Вот это да! Ты опять изменила внешность? Даже я тебя не узнал.

Тесса пожала плечами, иллюзия рассеялась, и она снова стала собой.

– Где Дрейк?

Тесса махнула рукой.

– Он ужасно переживает. Он так беспокоился, что начал меня пугать, поэтому я отправила его помочь Флинту с его химическим набором.

– С чем-чем?

– У него прямо посреди воображаемой деревни кипит огромный котёл. Говорит, это имеет отношение к тому, что ты должен привезти. Идём, я тебе покажу.

Тесса была права. В самом центре странного дворика кипел чёрный котёл, похожий на те, что я видел под Перевёрнутой крепостью, но только этот был высотой не меньше шести футов. Флинт стоял на стремянке и помешивал содержимое чем-то похожим на деревянное весло каноэ.

– Саймон! – Он широко улыбнулся, спрыгнул вниз и взял меня за руку. – Ты вернулся живым!

– Удивлены?

– Немного. – Он подмигнул Тессе, давая понять, что шутит, но я знал, что это, скорее всего, не так.

– Не могу поверить, что вы меня туда послали, – сказал я. – Я раз шесть чуть не умер.

– Ах да! Прости, что сам не смог привезти ингредиенты, старина, но в последний раз я едва спасся, и, кажется, пропастник меня особенно невзлюбил. Ему ужасно не понравился устроенный мною переполох.

Я широко распахнул глаза.

– Вы сражались с существом из бездны? С тем, которое говорит «тише»?

Флинт удивлённо взглянул на меня.

– Ты не видел пропастника? Боже! Тебе ужасно повезло. Ну конечно, ты же появился как раз в самый разгар действия. Это происходит в течение одного дня раз в тысячу лет. А значит, тебе пришлось столкнуться только с детьми-конюшими Рона и стадом кошмарных лошадей! Легче лёгкого!

– Ну да, легче не бывает.

Из кухни появился Хоук.

– Кто-то сказал «стадо кошмарных лошадей»?

– Хоук! – воскликнул я. – Вы здесь!

– Да, да. Наш бесстрашный сапожник любезно согласился растопить меня, убедившись, что ты будешь сотрудничать. Я как раз беседовал с Релликом. – Его лицо слегка побледнело, и он прижал руку к животу. – Мне невыносимо думать о том, что он все эти годы провёл внизу, следуя за мной, как щенок с амнезией[104]. Он по-прежнему ничего не помнит, но я надеюсь, что Гладстон сумеет ему