Боруэлла - Наталья Евдокимова

– Мне эти их попытки! – грозно сказала я, спрыгивая с кровати. Затем подняла указательный палец вверх и громко заявила: – Пусть даже не пытаются! Пусть просто – делают!

После этого, волоча за собой одеяло, я прошествовала на кухню в поисках пропитания. Надо же готовиться к выходу, в конце концов!

Борьку я увидела первым. Он шёл, о чём-то спокойно разговаривая с Петькой. Петька соглашался, кивая, иногда что-то добавлял, после чего кивал Борька. Я не стала прислушиваться. Внезапно у меня появилось такое странное чувство… будто я их не видела лет сто или даже сто один год, а может, и все сто два. Захотелось бежать, махать руками и громко радоваться. Я бы крикнула: «Борька, привет, Борька!», а он бы подхватил меня на руки и сказал: «Ну здравствуй, Элька. Я очень скучал. Правда». А я улыбнусь и скажу, что не верю.

Но тут Борька действительно увидел меня. А дальше произошло необъяснимое. У него округлились глаза, а лицо выражало почти неподдельный ужас. Он, показывая на меня рукой, громко завопил:

– А-а-а! Маленькое чудовище! Спасайся, кто может!

Петька поспешил всеми силами поддержать эту истерику…

Когда в конце улицы показались Борькины родители, я побежала вперёд, демонстративно обогнув Борьку с Петькой, и бросилась взрослым на руки.

– Мама, – радостно сказала я, – папа…

– Мы вроде бы насчёт твоих родителей уже всё выяснили? – беспокойно сказала Надежда Петровна.

– Тётушка, – исправилась я, – дядюшка…

– Или ещё не выяснили? Или выяснили, но не всё? – совсем заволновалась Борина мама.

– Бабушка! – наконец-то догадалась я. – Дедушка!

– А она совсем не изменилась… – смахнул якобы набежавшую слезу Борин папа.

– Я очень изменилась. Вот смотрите, какие у меня теперь штанишки, – сказала я и, спрыгнув на землю, продемонстрировала подаренные Аней вещи, которые она сама носила в незапамятном детстве.

Борька подошёл, пощупал штанину и сморщился:

– Фу… секонд хэнд.

«А я кто тогда? Секонд хэнд секонд хэнду рознь!» – вдруг возмутился проснувшийся пояс и снова впал в спячку от обиды.

А я только показала Борьке язык. Видимо, это его здорово напугало, потому как он убежал вперёд вместе с Петькой. У меня появилось ощущение, будто у них – сговор. Направленный непосредственно против меня. Я заранее решила не соглашаться ни с чем, что бы они мне ни предложили. Через какое-то время ко мне приблизился Борька, и я поняла – сейчас всё выяснится. Итак, быть настороже и ни на что не соглашаться!

– Конфету будешь? – спросил Борька.

– Угу, – кивнула я.

Первое, что мне понравилось в лесу, – это малина. Она росла на окраине леса, и её было много. Дядя Миша заявил, что это очень странно: сезон уже должен был закончиться. Но я догадывалась, что ягоды росли здесь специально для меня… По крайней мере мне хотелось, чтобы было так. От малины меня оттягивали сначала уговорами, затем грубой силой. Ни то ни другое не помогало. В конце концов Борька заявил, что дальше её ещё больше, и я, честное и наивное создание, посмела поверить. Тогда я не заметила, как Вадик пытался возразить, но Аня посмотрела на него так грозно, что он умолк и вжал голову в плечи. Это он мне сам потом рассказывал.

Первое, что мне не понравилось в лесу, – это комары. Их было намного больше, чем малины. С количественной точки зрения это, наверное, нехорошо, но с собственной кровью расставаться совсем не хотелось. Кроме того, комары были ужасно скучными и бесполезными. «Ни сварить их, ни в банку посадить», как поётся в одной хорошей песне. И в арсенале у комаров – всего одна фраза. Они её повторяли как заклинание. «Потерпите, будет не больно», «потерпите, будет не больно», «потерпите, будет не больно…» – доносилось со всех сторон. Эти фразы складывались в неряшливый тонкоголосый хор, не очень приятный для прослушивания. Своеобразный хор летающих зомби…

– Держитесь подальше, а то больно будет! – грозно пропищала им я – так, чтобы услышал весь лес. Комары бросились врассыпную, продолжая повторять своё заклинание. Что же, можно дальше гулять спокойно…

А в Вадике проснулся охотничий азарт. Он бегал от одного дерева к другому, выкрикивая: «Грибочек! Ещё грибочек!» при каждом удачном охотничьем манёвре. Чаще, правда, приносил поганки, но выбрасывал их без особого сожаления – как пойманную дичь на волю отпускал. «Растите дальше», – приговаривала я в таких случаях. А Вадик пожимал плечами, хлопая ладонями по ногам, улыбался, говорил: «Ну да…» – и бежал дальше.

– Добрый мальчик! – сказал ему Борька.

– Жалостливый… – добавил Петька.

Они продолжали держаться на дистанции, усердно о чём-то шепчась. Заговорщики!

И уж не знаю, какой азарт проснулся в Зорькиной маме, но она на грибы не обращала никакого внимания. Всё её внимание было обращено на Аню, и называлось это внимание расспросами. Как я поняла по доносившимся фразам, тётю Надю интересовала Анина автобиография, моя биография, библиография, история болезни и стандартное меню. И ещё множество других дат и событий…

– Нет, что вы, в самый обычный садик её водили, никакой не специализированный, – отвечала Аня на какой-то вопрос.

А вдалеке, впереди нас всех, вышагивал дядя Миша. Он единственный, кроме Вадика, был занят целенаправленным поиском грибов. Иногда он выкрикивал:

– Дети мои, вы где?!

– Потерялись! – отвечали все мы хором.

Чтобы как-то помочь Вадику, я решила научить его различать грибы:

– Это совсем просто. Достаточно спросить, дотронувшись, и гриб сам назовёт себя. Такой вот супермаркет.

– Какой хороший супермаркет! – обрадовался Вадик. – Покажи! Пожалуйста.

Я давно уже применяла способ своеобразной «трансляции» некоторых недоступных людям звуков непосредственно в драгоценные уши абонентов. Все уже привыкли, поэтому дополнительного разрешения я не спрашивала. И Вадик приготовился слушать.

Мы подошли к достаточно симпатичному грибу, склонились над ним, как над пациентом, и Вадик осторожно дотронулся до него пальцем.

– Горькушка! – пискляво отозвался гриб.

– Ой! – сказал Вадик. – Голос, прямо как в мультиках!

После этого он потянулся срезать гриб, и я укоризненно посмотрела на него.

– Ой, – виновато сказал Вадик и брезгливо обтёр пальцы о свитер. – Горькушка же.

Мне вдруг стало до невозможности весело. И мы побежали дальше!

– Маслёнок! – слегка чавкающим звуком отозвался следующий гриб.

– Маслёнок! – сказал растущий с ним рядом.

– И я, я тоже маслёнок! – сказал совсем маленький.

– Лисичка!

– Опёнок!

– Зонтик!

– Ватрушка… то есть… простите… зеленушка… склероз замучил, – сказал ещё один солидный гриб голосом старушки.