Ночь восставших мертвецов - Елена Усачева

Он вдруг резко выступил из дымовой завесы и сгреб Ильку за шиворот.

— Ты заразил своих друзей желанием приключений! — Вблизи глаза у старика оказались стеклянные. — Первый в костер и пойдешь.

Шагунов дернулся, но на вид хилый старик оказался невероятно сильным. Сзади уже подходил Иван Иванович Иванов с бесчувственным Левкой на руках.

А над всем этим возвышалась Уля. Она стояла на демонстрационном столе и улыбалась, глядя невидящими глазами куда-то в потолок.

— Илья Шагунов! — пронзительно вскрикнула она, вскидывая руку вперед.

Чадящий до этого костер вспыхнул. Языки пламени потянулись в сторону Ильки. Шагунов, как завороженный, смотрел на разгорающийся огонь, не в силах сдвинуться с места. Приговор старика сковал все его желания.

В спину толкнули. Жар обдал лицо.

— А-а-а-а!

Крик донесся откуда-то издалека.

«Не успеет, — подумал Илька. — Пока доберешься с первого на пятый».

И тут его с ног до головы окатило чем-то ледяным. В нос снова ударил едкий дым. Шагунов отвернулся от костра, спасая глаза.

— А-а-а-а!

От лаборатории несся Сашка Квасников с ведром в руках. Добежав до учительского стола, он замахнулся и широким жестом выплеснул воду из ведра.

Уля покатилась на пол, сбитая потоком воды. Восставший Мертвец и Александр Николаевич тоже вымокли до нитки.

Костер обиженно зашипел. В этом звуке потонул тяжелый вздох Ивана Ивановича Иванова. Левка грохнулся на пол. На секунду его окутала пыльная тьма, и все исчезло.

Из лаборатории снова появился Сашка с ведром. В этот раз ему удалось добежать до костра и вылить воду прямо в чадящую середину. Сквозь поредевший дым стал виден присевший на корточки коллекционер. Он прикрывал голову руками, но это его не спасло. Александр Николаевич стоял слишком близко, и часть воды попала на него.

Эффект от этого купания оказался неожиданным. Старик опрокинулся на спину, голова его звонко ударилась об пол. Руки обвисли плетьми. А сам он стал уменьшаться, причем одежда вместе с ним совершала такую же трансформацию.

Досмотреть до конца это зрелище Илька не смог, потому что на голову ему снова полилась вода.

— Гады, — хрипло задышал ему на ухо Сашка. — Школу сжечь хотели…

— Я думал, ты убежал, — пробормотал Шагунов, приходя в себя от увиденного.

— Ты что! — искренне изумился Квасников. — Я как увидел, что это чучело спичками трясет, сразу в лабораторию двинул. Там же вода. Думал, всех здесь утоплю. А чего это с ним сделалось?

Сашка наконец перестал размахивать ведром и осмотрелся. Около потухшего костра в луже воды лежала небольшая кукла, с локоть высотой, очень похожая на коллекционера. Из-под пиджака у него торчал большой желтый лоскуток. Пергамент намок и скукожился.

— Это что? — Левка сидел на полу и непонимающе смотрел на свою мокрую одежду.

За распахнутым окном на подоконник упали первые капли дождя.

— Я не понял, что здесь произошло? — Сашка осторожно отставил ведро, словно его сейчас должны были ругать именно за то, что он взял его без разрешения. — Я только костер погасить хотел.

Илька перешагнул через сидящего Сидорова и заглянул за стол. Там лежали осколки куклы, в стороне валялся намокший пергамент. Шагунов поднял его, нашел такой же около Левки (его оставил исчезнувший Иван Иванович Иванов), вынул лоскуток из-под пиджака старика.

— Костер погас. — Все три кусочка Илька бросил в чашку для химических экспериментов и чиркнул спичкой. — Ты всех искупал в воде и стер с пергаментов кодовые слова. А без команды они не смогли существовать. Кукла снова развалилась, коллекционер стал самим собой, а Мертвец, вероятно, где-то на пути к кладбищу. Они, оказывается, боятся воды, прямо как Гингема.

— Бастинда, — вяло отозвался Левка. — В «Волшебнике Изумрудного города» Бастинда растаяла от воды, потому что всю жизнь не умывалась.

— «Ты один не умывался и грязнулею остался. И сбежали от грязнули и чулки, и башмаки», — процитировал известный стишок Шагунов, мыском ботинка трогая остатки куклы. — Интересно, как старик в своем новом мире собирался решать вопрос с дождем? Или он и дождь бы отменил?

Илька зажег очередную спичку. Мокрые пергаменты не загорались.

С порывом ветра о стекло ударились капли дождя, и Илька подумал, что если Ник Саныч с мамой еще на улице, то они уже освободились от своих записок.

— Там льет как из ведра.

На пороге появилась заметно вымокшая Анька. Увидев разгром в кабинете, она ахнула, прикрыв ладошкой рот.

— Что вы тут наделали? Вас же убьют.

— Теперь не убьют, — довольно приосанился Сашка. — Медаль дадут. За храбрость.

— Ой, кукла! — Анька подхватила на руки игрушечного старика.

Пергамент наконец-то зачадил.

Кукла в Анькиных руках дернулась.

— Двигается! — восхитилась девчонка. — У него там батарейки? — Она стала по-деловому копаться в крошечных одежках. — Или на пружинках?

— Батарейки, батарейки, — хмуро согласился Илька, наблюдая, как остатки пергамента превращаются в пепел. — Вечный двигатель.

— Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? — снова подал голос Сидоров. — Наши победили или нет?

— Наши всегда побеждают, — гордо произнес Сашка, помогая Левке встать. За неимением стула он усадил его на перевернутое ведро.

— А по голове мне кто дал? — Сидоров нащупал на затылке стремительно набухающую шишку. — Квасников, если это ты, то я тебя на кусочки порву.

— С покойника спроси, он тебя ронял, — надулся Сашка.

— Нам нужно в «Букинист»! — Илька проследил, чтобы от записок не осталось и следа, высыпал черный порошок в раковину, включил воду. — Там остались другие пергаменты. Сашка, это же по твоей части — мир спасать.

— Легко, — быстро согласился Квасников. — Сейчас мы это дело мигом провернем. Идем.

— Никто никуда не уходит.

В дверях стоял физрук.

На секунду Ильке показалось, что все сейчас начнется заново, что весь этот кошмар повторится.

— Так… — Учитель медленно обвел взглядом разрушения в классе. — Так… — нараспев произнес он, видимо, не в силах ничего больше сказать. — Значит, так!

За его спиной появился промокший насквозь Ник Саныч.

— Инспектор! — повернулся к нему физрук. — Как кстати! Полюбуйтесь на своих подопечных.

— А мы спешим, — вылез вперед Сашка. — Нам в книжный магазин. И мир спасать.

Физрук выкатил глаза и набрал в легкие побольше воздуха, собираясь высказать этим трем наглецам все, что он о них думает.

— А мир… он ждать не будет! — Квасников внаглую пошел вперед.