Блин - победитель мафии - Евгений Некрасов

— Мяса ты кусок, — прошепелявил князь. — Буратина безмозглая.

И на лимузин обрушилось бегемотье тело Чака. Видно, поверженный князь дернул его за ногу, потому что удара Блинков-младший не слышал.

Сопя, кхэкая, кхакая и повизгивая, грязные бизнесмены стали драться. Удары так и сыпались, как будто целая рота солдат разгружала вагон с белокочанной капустой. Лорд лаял с подвывом и шумно рыл землю лапами. Ему очень хотелось ввязаться, только он еще не решил, на чьей стороне.

Тут где-то не очень далеко заревело и задребезжало. Блинков-младший боялся поверить себе. Чтобы потом не разочаровываться, он стал представлять, какой еще механизм, кроме, понятно, «горбатого», способен производить такие звуки. У него получился мотоцикл без глушителя, волокущий на веревке не меньше десятка ржавых противней.

Но это и в самом деле был Автомобиль, Который Никогда Не Угонят! С пушечным грохотом он протаранил ворота, подкатился к дерущимся и, кажется, немного на них наехал, потому что оба завопили.

— Вы окружены! — громовым голосом крикнул старший Блинков.

Конечно, его единственный сын больше не мог отсиживаться в багажнике! Он просто был обязан появиться в самый решающий момент схватки, чтобы, используя фактор внезапности, хотя бы дать пенделя бабьелицему Чаку.

Увы. Благими намерениями выстлана дорога в ад, как говорят осторожные люди. Дурацкий диван заклинило, и вместо того, чтобы эффектно выскочить, Блинков-младший унизительно долго выползал из-за спинки.

Его, конечно, все заметили. Старший Блинков, поджимая больную ногу, подскакал к лимузину и встал у дверцы, угрожающе выставив перед собой палочку бразильского дона. Помочь Митьке выкарабкаться папа не мог. Было бы опасно соваться в лимузин, подставляя врагам спину.

— Ну вот, вся компания в сборе! — восторженно завопил бабьелицый. Палочки старшего Блинкова он совсем не испугался. — Ну что, одноногий, влип?! А я тебя предупреждал! Я тебе говорил, что ты покойник!

По-борцовски пригнувшись и расставив руки, он двинулся на папу. В этот самый момент Блинков-младший, наконец, выдавился из-за дивана и, не теряя времени, саданул Чака дверцей лимузина. Килограммов пятьдесят стали и пуленепробиваемого стекла очень своевременно соприкоснулись с бабьей физиономией. Она вся как-то съехала набок и стала падать, разумеется, вместе с Чаком.

— Ну ты совсем! Ты знай меру-то! — негодующе воскликнул бабьелицый, барахтаясь на земле. Как будто у них была товарищеская встреча до первой крови и существовала какая-то мера. Все негодяи такие. Они любят бить живых людей и очень удивляются, если кто-нибудь вдруг начинает бить их.

Блинков-младший недолго наслаждался плодами победы. Ударом ноги Чак захлопнул дверцу, и он оказался взаперти. Дверца лимузина изнутри была не такая, как у нормальных автомобилей: ни одной ручки, только кнопки. Пока Блинков-младший тыкал в них наугад, Чак успел вскочить на ноги и получил по своей многострадальной физиономии палочкой бразильского дона. Палочку он отобрал и сломал об колено. А потом коротко и страшно ударил папу открытой ладонью про лицу. Это была не пощечина, а специальный боевой удар. У старшего Блинкова вздернулся подбородок, и он упал, как подкошенный. А Чак занес ногу, чтобы ударить его в голову!

Тут в дело вмешались сразу трое.

Во-первых, сзади на Чака налетел князь Голенищев-Пупырко-старший, который был, конечно, грязный бизнесмен, но совсем не хотел становиться убийцей.

Во-вторых, Блинков-младший сумел открыть дверцу и выкатился им под ноги. Чак с князем кувыркнулись через него и рухнули на пытавшегося подняться папу.

В-третьих, показал свои боевые качества Лордик. Последние минут пять он совсем ошалел от непонятного поведения людей и ни во что не вмешивался. Он сидел, широко расставив передние лапы, и даже не лаял, а только вертел головой, глядя то на Чака, то на князя, то на старшего Блинкова. Но когда появился Митька, пахнущий ненавистными кошками, пес решил, на чьей он стороне, и нельзя сказать, что это было правильное решение.

Придавленный ногами рухнувшего Чака, Блинков-младший не сразу понял, что происходит. Его собственную ногу сжало как будто стальными тисками, а потом…

К чести Лорда, он оказался настоящим боевым псом и не стал калечить мальчишку. Он стал всего-навсего полосовать зубами оскверненные кошачьим запахом джинсы и по ленточке спускать их с Блинкова-младшего.

Блинков-младший заорал!

И папа, конечно, заорал: «Не троньте парня, гады!». Он же не видел, что это не гады, а пес.

Гады тоже орали. Бабьелицый вопил: «Ща я тебе вторую ногу оторву!», а князь: «Не смей, Чак!».

В этом всеобщем оре послышался негромкий лязг, который узнали все.

И все замолчали.

— Встать! — скомандовал сварливый толстый голос. Вместе с лязгом автоматного затвора эта команда производила большое впечатление. Даже Лорд послушался и перестал терзать блинковские джинсы.

Блинков-младший первым выкарабкался из кучи малы и стоял, боясь посмотреть на человека с автоматом. Очень хотелось, чтобы он оказался контрразведчиком. Но вряд ли контрразведчик обувается на боевое задание в лаковые туфли. И брюки с шелковыми лампасами это, согласитесь, излишество для контрразведчика на боевом задании.

— Георгий Козобекович, а князь к ним переметнулся! — разрушив остатки блинковских надежд, басом наябедничал бабьелицый Чак.

— Разберемся и воздадим, — пообещал генеральный спонсор. — Как говорится, всем сестрам по серьгам мешалкой. Пойди Нинку приведи. Сейчас поедем.

Громила Чак повернулся на пятках и не пошел, а побежал исполнять приказание. Было ясно, что генеральный спонсор не привык повторять.

Князь в это время помог встать старшему Блинкову. Бледный от ненависти, с кровоподтеком на подбородке, папа в упор глядел на своего главного врага.