Дети железной дороги - Эдит Несбит

Чтобы брат и сестра не набились в компанию, она улизнула из дома втайне от них через заднюю дверь и добралась до места гораздо более длинным путем, чем обычно, а там вручила письмо начальнику станции с просьбой на следующее же утро вручить его старому джентльмену.

– Где ты была? – прокричал Питер с окаймлявшей задний двор стены, на которой они сидели сейчас вместе с Филлис.

– Ну, конечно, на станции, – ответила Бобби. – Дай-ка мне руку.

Она поставила ногу на замок двери и, взявшись за руку брата, тоже взобралась на стену.

– Что это с вами? – оглядела она обоих. Они были очень грязные, между ними лежал на стене комок мокрой глины, и каждый сжимал в своей изрядно вымазанной чем-то черным руке по осколку шифера. А возле Питера, но чуть подальше, наверное, чтобы это как-то случайно не упало на землю, находилось несколько странных предметов цилиндрической формы, напоминающих толстые сардельки, но только открытые с одного конца.

– Это гнезда, – торжественно объяснил ей Питер. – Ласточкины гнезда. Мы собираемся высушить их в духовке, а после подвесим на веревках под балками каретного сарая.

– Да, – подхватила с воодушевлением Филлис. – А теперь мы начнем собирать всю шерсть и волосы, какие только удастся, и весной выложим ими изнутри гнезда. Представляешь, как ласточки будут рады.

– Мне давно уже кажется, что мы, люди, недостаточно делаем для бессловесных животных, – изрек с добродетельным видом Питер. – И как это никому до меня даже в голову не пришло наладить изготовление гнезд для бедных маленьких ласточек.

– О-о, – протянула с загадочным видом Бобби. – Если бы всем приходило в голову все, то остальным бы вообще не оставалось ничего такого, о чем нужно подумать.

– Посмотри на гнезда. Правда, они хорошенькие? – потянулась Филлис через Питера, чтобы схватить гнездо.

– Осторожно, корова ты неуклюжая! – возопил он, но было поздно: сильные маленькие пальчики Филлис уже смяли гнездо.

– Ну вот, – сквозь зубы процедил Питер.

– Да ладно тебе, – примиряюще проговорила Бобби.

– Тем более это было одно из тех, что делала я, – уточнила Филлис. – Поэтому можешь не возмущаться. Мы с Питером ставили свои инициалы на всех гнездах, которые сделали, – объяснила старшей сестре она. – Вот ласточки в них поселятся и узнают, кого должны любить и благодарить.

– Ласточки не умеют читать, глупыш, – хмыкнул Питер.

– Сам глупыш, – ответила Филлис. – Откуда ты знаешь?

– Да кто вообще эти гнезда придумал делать? – проорал Питер.

– Я! – взвизгнула Филлис.

– Ну да, ты придумала, – бросил высокомерно Питер. – Наделать из сена гнезда для воробьев и рассовать их среди плюща. Только они у тебя бы раскисли еще до того, как воробьям пришла бы пора класть в них яйца. И вот тогда я придумал про глину и гнезда для ласточек.

– Наплевать мне на то, что ты говоришь, – заявила Филлис.

– А я, между прочим, гнездо исправила, – захотелось отвлечь их от набирающего обороты конфликта Бобби. – Вот, смотрите, с ним полный порядок. Дай, Филлис, мне палочку, и я снова на нем напишу твои инициалы. Только, – задумалась вдруг она. – Как же вы их различать-то будете, если у Питера имя на «п» начинается и у тебя то же самое?[2]– А я ставлю «ф», как слышится, – объяснила сестра. – Потому что ласточки тоже все пишут, как слышат. Совершенно в этом уверена.

– Да не могут они писать, – опять заспорил с ней Питер. – Понимаешь, вообще никак не могут.

– А почему же тогда они на рождественских открытках и «валентинках» всегда нарисованы с буквами вокруг шеи? – невозмутимо осведомилась Филлис. – Как бы им знать, куда нужно лететь, если они читать не умеют?

– Такие ласточки бывают только на картинках, – пытался втолковать ей Питер. – И открытки они не сами приносят по адресу, а почтальон. Вот ты сама хоть раз видела живую ласточку с буквами на шее?

– Ну, я видела голубя, то есть мне папа рассказывал, – уточнила Филлис. – Только он буквы носил не на шее, а под крыльями, но ведь это одно и то же и…

– Послушайте, – было совершенно ясно Бобби, что этот спор хорошим не кончится. – Завтра состоится игра в «зайца» и «гончих».

– И кто играет? – мигом переключился Питер.

– Ученики местной школы, – объяснила Бобби. – По мнению Перкса, «заяц» сперва побежит вдоль путей, а значит, мы с вами можем спуститься по склону к туннелю и все увидеть.

Бобби правильно рассчитала: обсуждение предстоящей игры оказалось для брата с сестрой несравненно более интересной темой, чем способность ласточек к чтению и письму. Мама, узнав, в чем дело, разрешила им на другой день взять обед с собой, и они могли хоть до вечера вести наблюдение за игроками.

– А возле туннеля сейчас ведь идут работы, – напомнил сестрам Питер. – Так что, если мы даже пропустим игру в охоту, нам все равно там будет на что посмотреть.

Расчистка завала, образовавшегося на путях из камней и деревьев во время оползня, конечно, потребовала немало времени и усилий. Оползень же случился, если вы помните, в тот самый день, когда дети спасли от катастрофы поезд, сигналя ему шестью маленькими флажками из красной фланели от нижних юбок. И теперь им ужасно нравилось наблюдать, как здесь наводят порядок. Тем более что работы проводились при помощи множества интересных орудий, вроде ковшей, заступов, лопат и тачек, и к тому же рабочие разжигали уголь в железных бочках с отверстиями по бокам и окружали участок, где шла расчистка и укрепление склона, красными сигнальными фонарями, ярко светившими по ночам. Разумеется, дети здесь ночью не появлялись, но Питер однажды в сумерках, выбравшись из окна своей спальни на крышу, увидел, как возле туннеля ярко горят эти красные фонари.

Дети старались как можно чаще ходить сюда, и в этот раз их до такой степени увлекло зрелище снующих вниз и вверх по деревянным настилам тачек, что они едва не забыли про охоту на «зайца», и голос, раздавшийся вдруг за их спинами, заставил всех троих вздрогнуть от неожиданности.

– Можно, пожалуйста, мне пройти?

Обернувшись, они увидали крупного коренастого мальчика с темными волосами, прилипшими к сильно вспотевшему лбу. Через плечо у него была перекинута сумка с клочками бумаги, которыми он, соответственно установленным правилам игры, помечал свой след. Дети расступились. «Заяц» побежал вдоль путей. Рабочие, упершись в свои кирки, лопаты и заступы, наблюдали за ним, а он, очень быстро покрыв расстояние до туннеля, скрылся в его черном зеве.

– Это против железнодорожных правил, – проводил его осуждающим взглядом прораб.

– Да чего вы волнуетесь, – отозвался старый рабочий. – Я вот лично считаю так: живи сам и давай жить другим. Разве вы сами никогда не были молодым, мистер Бейтс?