Механическое сердце - Андрей Фролов

Все в той же звенящей тишине (лишь едва слышно гудели под потолком отвыкшие от работы длинные лампы) дети покинули квадратную комнату с лавками. Их снова встретили пустынные коридоры технических отсеков, однако же на этот раз разительно отличавшиеся от всех, что они видели прежде.

Во-первых, здесь было чисто и проветрено, везде имелись указатели и трафаретные обозначения. Стены и лестницы покрасили не дешевой краской и как попало, а ровно и аккуратно, мастерски подобрав оттенок желтого, который казался теплым на ощупь. Во-вторых, лабиринтов тут тоже не наблюдалось, хотя заблудиться в паутине переходов было легче легкого – так называемый Шлюз оказался похож на гигантскую трубу, шахту великанского Лифта или бетонный тоннель, овальный в сечении и поставленный вертикально.

Всю полость этого «тоннеля» – а вверх и вниз тот убегал основательно, внушая легкое головокружение, – через примерно равные интервалы межевали массивные решетчатые полы, с которых во все стороны разбегались лестницы. Одни выводили к различным полянам, другие вели в новые глубины внешней стены, к балконам, промежуточным этажам и площадкам вызова.

Местами стены бугрились выступами настоящих шахт. А некоторые Лифты не имели их вовсе – подвешенные на изящных системах тросов подъемники шныряли по Шлюзу у всех на виду, от чего казалось, будто кабины парят в воздухе.

Вообще хитросплетение механической начинки колодца представляло собой любопытное зрелище. Если взглянуть вниз или вверх, то сначала казалось, что Шлюз, ажурный и легкий, великолепно просматривается насквозь. Но стоило приглядеться, как в глазах плыло и становилось ясно – несмотря на обилие решеток и перфорированных конструкций, дальше пары этажей взгляд не проникал – настолько плотно смешивались они над головой и под ногами.

Осмотревшись и приметив ближайшую лестницу, путешественники начали подъем, внимательно читая надписи на информационных табло. Большая часть выходов на поляны отпиралась специальными картами доступа. Но находились и обычные двери, не требовавшие электронных пропусков.

Нужно заметить, что своей архитектурой Шлюз немало заинтересовал детей. Было непросто догадаться о предназначении такой занятной конструкции, вмонтированной во внешнюю стену. Единственное предположение, высказанное Виктором и показавшееся разумным остальным, заключалось в том, что это своего рода аварийная трасса для прямых перемещений по городу (пусть и не по всей его высоте) в случае неполадок с Лифтами.

Те, кстати, с гулом и посвистом регулярно проносились мимо, в большинстве своем выглядя чрезвычайно специфично – с решетчатыми и остекленными стенками, сквозь которые бесстыдно виднелись кабины и обнаженная начинка моторов. В такие моменты тройняшки прятались под ступенями или отступали за опорные железные фермы. Хотя те имели изрядное количество дыр для облегчения и прочности, они все же давали неплохое укрытие от случайного внимания Стражи, которой в Шлюзе обнаружилось с избытком.

Часть мужчин в красивой черной форме занимала стационарные посты, восседая на контрольных точках за изогнутыми пультами управления. Они были всецело увлечены приборами, постоянно корректируя протоколы, что-то настраивая и перепроверяя на светящихся панелях. Вторая половина группками по два-три человека лениво патрулировала паутины лестниц, мостков и балконов, негромко переговариваясь и поигрывая служебными дубинками.

Вообще, положа руку на сердце, если бы Стражники старательнее исполняли свой долг, они бы наверняка обнаружили малолетних нарушителей. Однако мужчины вели себя весьма небрежно, и подслушанный детьми диалог явился тому доказательством…

– Представляешь, с них взяли подписку о неразглашении! – с неподдельным удивлением и затаенным страхом говорил один Стражник, похлопывая дубинкой по раскрытой ладони и внимательно наблюдая за реакцией собеседника. – Если проболтаются – ссылка. Говорят, пожизненная, причем не на фабрики и даже не в тюрьму…

– Не может такого быть. Чего сочиняешь? – не поверил его напарник.

– Клянусь, – обиженно отвечал первый, с опаской озираясь и морща нос. – Помнишь, полгода назад на Радиаторе в Лифт какая-то дрянь пробралась? Один из парней, что охранял место заражения, потом в баре проболтался: дескать, Смотрители решили Лифт не спасать. Опечатали, значит, отключили внешнюю связь, да и бросили бедолагу погибать вместе с тварью. Болтуну этому из восьмого батальона, ясное дело, никто не поверил. Но потом бац – и пропал солдатик. Исчез, без следа растворился. Вот и думай, о чем можно говорить, а где лучше смолчать…

– Да ну тебя… – неуверенно поддержал второй, определенно напуганный рассказом. – Чур меня, чур. Я уж лучше тут! С наших постов и спрос невелик, и жилы рвать не заставляют, и спится спокойнее. Слушай, старина, вернемся через шестой балкон, ага? А то мне что-то в кабинку захотелось…

И Стражники удалились, цокая по железным ступеням набойками на толстых подошвах армейских ботинок. Убедившись, что они ушли достаточно далеко, дети продолжили восхождение.

– Уроды… – бледнея, сквозь зубы прошипел Дмитрий. – Теперь понятно, как Крася выбралась – Гранду никто и не думал помогать… Вот гады!

Они помолчали, тяжело переживая ужасное открытие. А затем двинулись дальше, погруженные в невеселые мысли. Им было горько, тоскливо и обидно, а образ Лифта, отважно спасенного когда-то, стал иллюстрацией несправедливости – постоянной спутницы Смотрителей.

– Вот! Еще четыре секции, и мы на месте, – наконец прошептал Витька, изучая ближайший информационный планшет, в состав которого входила и карта Шлюза. – Почти пришли…

Димка и Настя, облегченно выдохнув, вернулись со своих наблюдательных постов, где стояли в карауле, пока брат определял дальнейший маршрут. Мимо с гулом и дребезжанием прополз «обнаженный» Лифт, нагруженный коробками запчастей.

Бедра гудели, икроножные мышцы начинали каменеть, но ребята не присели отдохнуть, пока не миновали оставшиеся пролеты и не добрались до нужного балкона. Только тут они позволили себе опуститься на прохладный решетчатый пол, переводя дух и тревожно посматривая через перила. Если бы в этот момент на площадку вышел кто-то из Стражи или обслуживающего персонала, путники стали бы легкой добычей – утомленные подъемом, о бегстве дети сейчас не могли и мечтать.

– Снимайте куртки, – распорядился вдруг Дима, воспользовавшись остановкой. – В них нас запросто вычислят в толпе, да и видок у них уже совсем нетоварный…

Он сбросил с плеча тощий мешок, с которым не расставался с Интерната. Пошарил внутри и торопливо рассовал по карманам штанов горсть «полезного хлама», собранного во время похода. Затем мальчик разорвал на мелкие клочки пресловутую записку из школьного «тайника». После этого забрал у остальных куртки, плотно скрутил приметную одежду и затолкал в брезентовую пасть. Потолстевший мешок они спрятали под лестницу.

Переглянувшись, словно стояли не перед дверью, а на высоченной вышке над школьным бассейном, наши герои вышли из стены. Все трое прекрасно понимали, что если их схватят тут, на одной из самых посещаемых гуляками полян, им несдобровать. И на этот раз они вряд ли отделаются родительским выговором и парой недель запрета на развлекательные программы по амбивидению.