Город Солнца. Сердце мглы - Евгений Рудашевский

Орошпа спал ближе всех к реке. Привязывал гамак к двум древовидным папоротникам, укрывался мягкими банановыми листьями, в экспедиции обычно шедшими вместо туалетной бумаги, и сменной рубашкой. Ещё вчера поучал Артуро, что забравшуюся на тебя сколопендру нужно скидывать в том направлении, куда она бежала, иначе сколопендра вернётся и уже не будет церемониться – непременно укусит. Говорил высокомерно, с видом хозяина джунглей, а ночью расстался с жизнью. Орошпу задушила анаконда.

Когда проснулись остальные, индеец был мёртв. Ну или почти мёртв, кто его разберёт. Змея, метров пять в длину и с полметра в обхвате, бесшумно пробралась к нему под гамак. Свернулась там кольцами, жёлтым пятнистым перископом вытянулась от земли и хряпнула спавшего кандоши прямиком в голову. Кусала наугад. Привлечённая его дыханием, попала в нижнюю часть лица – прошила зубами щёки, закрепилась так, что не оторвать, полностью накрыла рот и нос. Орошпа не успел вскрикнуть. Если и сопротивлялся, то анаконду это не смутило. Уцепившись в лицо индейца, она принялась опоясывать тело кандоши, завёрнутое в гамак, словно в саван. В четыре массивных витка змея сдавила Орошпе грудь, живот, бёдра и колени. Заодно кончиком хвоста почти бережно прихватила его за лодыжку. Между вторым и третьим витком чуть высовывались худые беспомощные руки индейца. Закрепившись, анаконда принялась сильнее стягивать объятия, ломать Орошпе кости. Кокон из перекрученной змеи, гамака и человека медленно проворачивался вокруг своей оси. Стебель древовидного папоротника не выдержал, с треском обломился. Гамак, перекосившись, изножьем упал на землю. Грохот разбудил остальных – горстку людей, выживших после нападения на экспедицию.

– Isaria, – промолвил Макавачи.

Он и Вапик, охотник из агуаруна, первыми прибежали взглянуть на Орошпу. Остановились метрах в четырёх от наполовину сорванного гамака. Высвечивали фонариками чёрные сдвоенные пятна на жёлтом мускулистом теле змеи и, посмеиваясь, о чём-то говорили. Переводчик Хоан Ортис потом сказал Артуро, что индейцы спорили, как именно поступит анаконда – заглотит Орошпу вместе с гамаком или для начала отползёт в сторону, позволит размякшему телу вывалиться на землю и лишь затем приступит к трапезе. Артуро не сомневался, что индейцы досмотрели бы разыгравшийся перед ними спектакль до конца, однако Макавачи в итоге взялся за мачете, и на завтрак Артуро ждал скупой бульон с порубленными в него розовато-белыми кусочками змеиного мяса.

Расправляясь с завтраком, индейцы поглядывали на резвившихся в заводи змеешеек. Отдалённо похожие на бакланов, но снабжённые острым, как наконечник копья, клювом, они всем телом погружались в воду, оставляли на поверхности вопросительный изгиб длинной шеи – так и плыли в поисках рыбы. Выбираясь в камыши, а оттуда – на ветви опрокинутого дерева, змеешейки издавали низкое, почти утиное кряканье, чем забавляли Вапика и Макавачи. Индейцев не смущало, что в пяти шагах от них лежит едва прикрытое гамаком тело Орошпы. Артуро нарочно ел глядя на его переломанные в локтях руки и разодранное от смертельного поцелуя лицо. Воспитывал себя. Становился сильнее. И рассчитывал состричь у Орошпы пучок чёрных волос, чтобы положить их под колпак на Стене рубежей. Пусть напоминают Артуро о его слабости: страхе перед гибелью и отвращении перед безжизненным телом. Волосы индейца займут заслуженное место возле куска ткани, срезанного с рубашки Максима в тот день, когда он оказался в Пасти каймана.

Артуро не понимал, как Максиму, прикованному к дереву, с простреленной ногой, избитому, удалось выжить. Надеялся, что он, как и остальные члены экспедиции, давно мёртв. Когда люди Скоробогатова бросились врассыпную, Артуро растерялся, не знал, за кем бежать. В итоге несколько часов блуждал по чащобе один. Наткнулся на доктора Муньоса и переводчика Ортиса. Вскоре к ним присоединились остатки общей группы – двое кандоши и двое агуаруна. Всемером они отправились в юго-восточном направлении, надеясь выбраться к полноводной реке и сплавиться по ней до ближайшего поселения. О том, чтобы искать выживших, никто не помышлял.

Первым из их малого отряда погиб агуаруна Куньяч. Опыт и знание джунглей не спасли проводника. Индейца и без того последнюю неделю била лихорадка, к тому же, убегая с просеки, он повредил ногу – разодрал левую икру об острые края расщеплённого бамбука. Потерял много крови. Рана быстро загноилась. Припарки Макавачи, как оказалось, в молодости бывшего среди кандоши чем-то вроде шамана, Куньячу не помогли, а из лекарств у доктора Муньоса был лишь малый личный запас – остальное лежало в общем свале оставленных на баррикадах вещей. Спасти агуаруна он не мог. Растолковать это глупым индейцам не получилось. Они решили, что Антонио Муньос приберегает лекарства для друзей, Артуро и Ортиса. Начались угрозы, которые не прекратились даже после того, как доктор позволил обыскать свои вещи. В конце концов Артуро посоветовал Муньосу тайком прекратить страдания агуаруна. Доктор его послушал.

Смерть Куньяча индейцы приняли спокойно, однако не оставили попыток получить от доктора хоть что-то. Нашли у него запас таблеток и потребовали распределить их между остальными. Объяснять им, что в распоряжении Муньоса остались закрепляющие, сбивающие жар лекарства и прочая ерунда, вроде витаминов и аспирина, было бесполезно. По совету всё того же Артуро доктор согласился каждый день выдавать индейцам мультивитаминный комплекс с видом целителя, делящегося чудодейственными пилюлями. Индейцы остались довольны, а Муньос наконец вздохнул с облегчением, не зная, чем для него обернётся эта мистификация.