Запретный камень - Тони Эбботт

– Удача повернулась к нам лицом! – завопила от радости Лили. – Бекка, мухой веди туда!

– Мухой за мной! – рассмеялась Бекка и зашагала прочь с территории Форума. – Музей находится в парке за несколько километров отсюда. Пешком дойдем.

Музей Коперника?!

Удача и правда перешла на их сторону. Отца выпустили, и Вейд наконец-то начал замечать невероятную красоту Рима. Древний город, петляющие улочки, теплый ночной воздух, лучшие друзья рядом, постоянно снующие вокруг авто – малышки-«фиаты» и «альфы» – все вдруг стало поразительно и невероятно… осмысленным.

Бекка, изображая тур-гида, шагала впереди с картой, ведя пальцем по маршруту, и хвостик на ее голове подпрыгивал при ходьбе.

– Сюда. Налево. Теперь прямо.

Так они прошатались по городу еще два часа. Улицы как попало пересекались и поворачивали в самых неожиданных местах. Почти за каждым поворотом открывался вид на какую-нибудь площадь с фонтаном, церковью или памятником. Лили оживленно болтала. Даррел шел, подпрыгивая на носках и мыча себе под нос мотивчик из Гари Кларка-младшего.

Все шло хорошо.

Даже эти киллеры толком не знают, где их искать.

Через невыносимо долгий час они спустились по веренице улочек в тихий, заросший деревьями парк – возможно, тот сохранился еще с древних времен, когда Рим только строился на этих холмах, а может, и нет, неважно. Главное – то, что в самой высокой точке парка громоздился, подсвеченный прожекторами, огромный особняк с куполами трех обсерваторий на крыше.

– Астрономический музей Коперника, – объявила Бекка, едва они подошли к высокой кованой ограде. – Можем перелезть через забор и позаглядывать в окна. Или дождаться утра, когда музей откроется. Какие будут идеи?

– Я никуда не полезу, – сказала Лили. – Мои ноги против. Ясно? Против. Забейте на меня. Я спеклась.

Она села на высокий каменный парапет, разулась и принялась растирать стопы.

Парк за их спиной был лесистым, безлюдным и защищенным, а в ночном воздухе разливалось тепло.

– Если придется провести на улице еще несколько часов, это самое подходящее место, – заметил Вейд. – Будем дежурить посменно: один на вахте, остальные спят, – предложил Вейд.

– Здесь очень тихо. Уже половина одиннадцатого. Если нам повезет, музей откроется в девять, – рассуждал Даррел. – Одиннадцать часов сна? Или даже двенадцать? А что, я готов спать так долго!

– Хорошо, – сказал Вейд. – Давайте найдем тихое местечко и зависнем там до утра. Поспим, например. Кто как хочет. Нам нужно попасть внутрь, но я уже устал нарушать законы.

– Хорошо, что напомнил, – сказала Бекка. – Список наших преступлений уже, наверно, длиною с километр.

Побродив меж деревьев, Лили выбрала просторный участок под развесистым деревом, легла на подстриженную траву и подложила под голову рюкзак.

– Спокойной ночи!

Каждый выбрал себе ровное местечко – не очень близко, но и не далеко друг от друга – и устроился на ночлег. От усталости Вейд не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, но мозг лихорадочно работал. Сна не было ни в одном глазу.

– Заступаю на вахту, – вызвался он.

– Я за тобой, – отозвался Даррел.

Остальные промолчали, что Вейда вполне устраивало.

Весь первый час он размышлял над содержанием первых страниц Дневника. О том, как Николай Коперник вместе с Гансом любовались из башни ночным небом.

Коперник жил, как все его современники: медицина была никудышней, представления о гигиене и пище – странными, путешествия – очень длинными, а о канализации никто и не помышлял; но он тем не менее стремился к новым и новым открытиям.

Вот что поразило Вейда больше всего. Он вспомнил, как отец цитировал Эйнштейна:

Воображение важнее, чем знания. Знания ограниченны, тогда как воображение охватывает целый мир…

А ведь и правда? Никто же не заставлял Коперника заниматься изучением звезд. Никто не заставлял разрабатывать новую теорию о Солнце, а он разработал. Он доверял своему воображению – и совершал открытия.