Твой последний шазам - Ида Мартин

— Это из-за Нинки. Его мама боится, что он снова с ней сойдётся. Типа она его использует и не ценит. Они с осени в ссоре и с тех пор оба страдают. Сестра у меня вредная. Уже пятерых парней поменяла, всё ждёт, когда Ярова проймёт, а его не пронимает…

— Она очень несчастная. Его мама. От неё муж ушёл, которого она очень любила…

Но не успела я договорить, как Зоя беспечно махнула рукой.

— Про это я всё знаю. Он к матери моего друга ушёл. Очень неприятная история. Тиф сильно переживает из-за этого. У него кроме неё из родных никого нет. А тут этот Яров старший нарисовался.

— Тиф? — осторожно переспросила я. — Тифон?

— Ну, да. Ты его знаешь?

— Немного. Он меня как-то спас.

— Это он может, — Зоя снова засмеялась. В её раскованности не было ни грамма деланности. — Мы с ним с детства дружим, знаю, как облупленного.

— Нет, правда, у меня ужасные одноклассники, — призналась я. — Хорошо, что у него всё с рукой обошлось.

— Так. Стоп, — Зоя резко перестала смеяться. — А что с рукой?

— Ну, как же? Заражение крови.

— Почему ты знаешь об этом, а я нет? — она нахмурилась, затем огляделась по сторонам. — Мне сейчас выходить, пойдём ко мне? Расскажешь, что ещё знаешь.

— Да ничего я такого не знаю. Вот только про руку.

— Пойдём, пойдём, — автобус стал притормаживать. — У меня дома никого нет. Но зато есть целый таз клубники и её нужно съесть, иначе придется варить компот и закатывать банки, а я ненавижу это делать.

Она очень настаивала, а я не сильно сопротивлялась. Внезапно у нас обнаружилось гораздо больше общих тем для разговоров, чем можно было предположить.

Клубника была очень крупная, свежая и сладкая. И после недельного отсутствия аппетита показалась невероятно вкусной.

— У Трифонова всегда всё в порядке. Он вообще про себя слова не скажет.

Мы сидели на кухонных диванчиках друг напротив друга, а между нами на столе стоял таз с клубникой.

— Только выпытывает и выспрашивает: а что ты делала с часу до двенадцати? А что перед обедом? А после? С кем разговаривала? О чём?

— Это приятно, — я с грустью подумала о своей переписке с Артёмом.

— Шутишь?! — Зоя встряхнула волосами, и они, рассыпавшись, засветились в лучах солнца. — Это бесит! Думаешь, почему он всё выспрашивает? Пытается выяснить, с кем я общаюсь и как провожу время. А у меня на даче много друзей. И, да, мы гуляем. Чего такого? Или мне теперь из дома не выходить? — её голос звучал обиженно. — Мне вообще-то восемнадцать, а не восемьдесят. Ну, ты меня понимаешь.

Я неопределённо пожала плечами. У Артёма тоже было обострённое чувство собственности: я всё время должна была находиться рядом, разговаривать только с ним, смотреть на него, восхищаться и одобрять. Но меня это ничуть не тяготило.

— Конечно, не понимаешь. У тебя же нет помешанного на ревности и кидающегося на всех без разбора парня. Раньше, когда мы ещё просто дружили, он тоже от меня всех гонял, но такого беспредела не было. Я и так или в Москве работаю, или на этой дурацкой даче клубнику собираю. Все нормальные люди отдыхать уехали. В Инсте сплошные пляжи, коктейли и вечеринки. А я даже купаться с ребятами без разборок не могу съездить. И зачем я только в это ввязалась?

Вот я вернулась, думала, придёт. А он взял и умотал на эту свою дурацкую стройку. Как нарочно, — Зоя вдруг замолчала, сложила перед собой руки и выпрямила спину, как ученица. — Извини, что я так много болтаю. Накипело просто. Так, что у них там происходит?

Вместо ответа я просто раскрыла сообщения Артёма и стала их читать, всё равно ничего личного в них не было.

Зоя слушала с интересом, громко смеялась, а от роликов осталась в полном восторге.

— На самом деле, я по ребятам очень скучаю, — призналась она. — Обычно у нас тут весело и всегда что-то интересное происходит, а это лето дурацкое. Одни нервы. Кстати, я не поняла, что там за девчонки такие? Нормально вообще, да? Я тут вздохнуть не могу спокойно, а он с девчонками.

И она, ещё больше развеселившись, стала рассказывать, как в Тифона влюбились какие-то сёстры и хотели увезти с собой в Крым. История была похожа на выдуманную, потому что мне сложно было представить, как две девушки могут привязать такого парня к креслу, но рассказывала её Зоя весело, увлеченно и солнечная энергия, которая от неё исходила, передалась и мне.

Впервые за эти дни я вернулась домой в хорошем настроении, а стоило войти в квартиру, как мама накинулась на меня прямо в дверях.

— Мы едем! Теперь точно. Ура! — она широко распростёрла руки, чтобы принять меня в объятия. Очки сползли на нос, волосы взъерошились.

— В этот раз я не поеду, — я отдала ей пакет с часами. — Мне нравится у тёти Кати и Питер тоже. Но сейчас совсем нет настроения.

— Это не в Питер, — мама едва не кричала. — Папу пригласили работать! Понимаешь? Там, в Университете. Не просто курс читать, а преподавать на постоянной основе. Это просто чудо какое-то.

— Значит, вы опять надолго уедете? — я отправилась мыть руки, она за мной.

— Это значит, мы едем вместе. Как раз доучишься там, в университет поступишь, и я хоть буду спокойна за твоё будущее.

— Что? — я, конечно, услышала её слова и поняла тоже, но осознать никак не получалось. — Надолго уедем?

— Если повезёт, навсегда. Как документы оформим. Месяца через два, может, чуть больше. Надеюсь, к Новому году будем уже там.

Вода из-под крана текла ледяной струёй, руки покраснели, однако почувствовала я это не сразу.

— Мам, папе почти семьдесят. Тебе шестьдесят. Как вы собираетесь привыкать к новой жизни?

— У папы много знакомых. Ну, и потом… Чтобы дать тебе возможность стать человеком, я бы и в сто лет поехала.

— Но я не хочу.

— Это ты сейчас так говоришь, потому что в голове у тебя туман, но он очень быстро рассеется, поверь, — она посторонилась, выпуская меня из ванной. — А мы-то всё думали, какую школу тебе подобрать. Видишь, жизнь сама подкидывает решения.

— Я не хочу!

— Это не обсуждается, — рассержено кинула мама и уже с кухни добавила: — Так и знала, что всё испортишь.

Мы никогда не можем оценить степень наших проблем, пока не стало хуже.

Ещё прошлым летом я грезила о том, чтобы уехать в страну, где меня никто не знает, и где моя жизнь стала бы насыщенной и увлекательной, как в сериалах Netflix, но, внезапно исполнившись, прекрасная мечта превратилась в проклятье.

Я отыскала толстую синюю тетрадь на пружине, за которую не бралась уже несколько месяцев. Раньше в неё я заносила всё, что не умещалось в голове. Раскрыла чистый лист и в самом верху написала: «Что делать?».

Затем, снизу начертила три колонки.