Танец в темноте - Софи Клеверли

«Дорогой дневник!

Ты просто не поверишь, что случилось. Наконец мы узнали правду о нашей маме!

Нам удалось найти мамину старшую сестру, нашу тетю Сару. Она оказалась очень красивой, ласковой, милой, и у нее есть свой салон модной одежды. Она все нам рассказала.

Наша мама была такой же, как мы. Она пыталась бороться с директором школы, и это имело для нее очень неприятные последствия. Ей пришлось сбежать из школы. А позднее, совершенно случайно, она назвалась именем своей погибшей лучшей подруги и прожила так до конца своей жизни.

Но самое важное не это…

Самое важное – что она любила нас с Айви, а это значит, что мы не всегда были никому не нужными…»

Я положила ручку на страницу дневника, еще раз перечитала последнюю фразу, задумчиво посмотрела на небольшую, посаженную прямо под ней чернильную кляксу.

И тут на страницу упала тень.

Я подняла голову и увидела, что дверь нашей комнаты открыта, а за моей спиной стоит Пенни.

Я резко захлопнула дневник и стремительно вскочила на ноги:

– Чего тебе нужно?!

– Пишешь, да? – Она почесала кончик своего носа. – А что пишешь? Может быть, те самые письма?

Бывают же на свете такие идиотки!

– Это дневник. И странички в нем разлинованы. А те письма написаны на гладкой бумаге, и не от руки, а на пишущей машинке.

– Хм, – задумчиво протянула Пенни, поправляя свой конский хвост. – Но я знаю, что ты каким-то боком все равно причастна к тем письмам. Должна сказать, что я была о тебе лучшего мнения.

– Во-первых, это ложь, – сказала я, делая шажок навстречу Пенни. – Ты никогда не была обо мне хорошего мнения. А во-вторых, мне казалось, ты наконец перестала быть такой жуткой занозой. Прости, я ошибалась.

Теперь Пенни сама сделала шажок мне навстречу и ответила, стоя со мной буквально нос к носу:

– Не пытайся тягаться со мной, Грей. Проиграешь.

– Выходит, письма здесь вовсе ни при чем, да? – рассмеялась я. – Ты просто боишься, что главную роль в спектакле отдадут мне, а не тебе. Угадала?

Пенни повернулась ко мне спиной, но прежде чем выйти из нашей комнаты, сказала, тряхнув своими рыжими патлами:

– Советую тебе внимательнее присматривать за своей сестричкой, Скарлет.

С этими словами она величественно выплыла из нашей комнаты, едва не столкнувшись в двери с Айви.

– Что это было? – спросила меня сестра, поправляя на голове полотенце, которым были замотаны ее влажные волосы.

Я вновь присела на стул, продолжая смотреть в ту сторону, куда ушла Пенни. Я понятия не имела, на что она намекала, говоря про мою сестру, но ее слова оставили неприятное ощущение. Однако нужно было что-то отвечать на заданный Айви вопрос, и я, как всегда в таких случаях, принялась импровизировать:

– Так, ничего особенного. Пенни пригласили принять участие в местном конкурсе ведьм, где будут определять, кто из них самая уродливая и зловредная.

– Пенни, конечно, – усмехнулась сестра. – Для этого и конкурс устраивать не обязательно.

* * *

В ту ночь я никак не могла уснуть – все думала, думала, думала…

Что произошло между нашей мамой и мистером Бартоломью? Что так напугало ее, что она сбежала из школы? И как смогла она так долго хранить свою тайну?

Когда же я наконец уснула, мне снова приснился знакомый кошмар, в котором я стояла на краю крыши Руквудской школы и смотрела в бездну у себя под ногами. Но на этот раз все было несколько по-другому – я совсем не боялась, но испытывала такое тягостное ощущение, будто кто-то стоит сзади и внимательно за мной наблюдает.

Я проснулась в холодном поту, слепо поморгала, глядя на ярко освещенное солнцем окно, и облегченно вздохнула.

Было воскресенье, а это означало неизбежный поход в церковь. Свободных мест на скамьях в тот день было больше обычного, и нам не пришлось перешагивать через чьи-то ноги, пробираясь на свои «законные» места.

Монотонное бормотание священника эхом разносилось под сводами церкви. Наверное, мне лучше было бы слушать его или хотя бы делать вид, что слушаю, но я предпочла рисовать закорючки в своем дневнике, за что удостоилась косых взглядов от Пенни, от Элси Спаркс (надеюсь, нам никогда больше не доведется идти или ехать куда-то под ее присмотром) и от Айви. Помимо косого взгляда сестра наградила меня за рисование закорючек еще и легким шлепком.

Но в самом конце своей проповеди священник сказал одну вещь, которая сразу же заставила меня навострить уши.

– Миссис Найт сообщила мне, что в школу продолжают приходить все новые… э… нехорошие письма… – Священник у нас был древний, с дрожащим слабеньким голосом. – Я просто хочу напомнить вам, девочки, что все мы должны поступать с другими точно так же, как хотим, чтобы они поступали с нами. Тот, кто помнит об этом, никогда не станет причинять боль другим.

– Новые письма? – прошептала Ариадна. – Когда-нибудь придет конец этому гадству или нет?!

– А еще мы должны… э… помнить, что не стоит придавать слишком большое значение этим письмам, – продолжал священник. Он задел лежащие перед ним на аналое бумаги, и из них выпал и спланировал на пол белый конверт.

Все, кто был в церкви, замерли, не сводя глаз с этого конверта.

– Кхе-кхе, – закашлялся священник и неожиданно побледнел. Затем, хрустя и скрипя всеми своими костями, он с трудом наклонился, поднял с пола конверт: – Еще одно письмо… Нужно будет отдать его миссис Найт.

А между остававшимися в Руквудской школе девочками, как лесной пожар, расползались слухи. Вот такая-то ученица получила письмо и отнесла его миссис Найт. А за такой-то ученицей приехали родители и забрали ее из школы.

Школа пустела на глазах. Если раньше во время перемен по коридорам текли потоки девочек в школьной форме, то теперь они превратились в ручейки. Некоторые девочки, лишившись своих соседок по комнате, теперь боялись жить одни. И все постоянно пребывали в страхе, поминутно ожидая, что настанет их очередь получить то самое письмо.

А миссис Найт, похоже, слегка рехнулась, пытаясь ничего не замечать, и только твердила как попугай, что наша школа – самое безопасное место в мире.

А потом пришло время воскресного обеда.

Мы выстроились в очередь к окну раздачи, за которым орудовала краснощекая повариха, разливавшая половником… Ну, я думаю, вы помните, что у нас подают каждый день на обед.

– Скажите, а что-нибудь кроме жаркого вы готовить умеете? – спросила я, когда подошла моя очередь. – Хоть бы кекс какой-нибудь