Львиный мальчик - Зизу Кордер

— Я Борис, царь Болгарии, — важно представился господин.

— Ну и ну… — Мальчик никак не мог прийти в себя.

На свете осталось не так уж много монархов. Чарли был польщен.

— Ваше величество! — повторил Эдуард.

— В чем дело? — спросил царь.

— Начальник экспресса интересуется, не встречался ли вам некий маленький мальчик. Служащие нашли его ночью на путях и по ошибке посадили на поезд. С тех пор мальчика никто не видел, ваше величество, — спокойно сказал слуга.

— Не видели? — с улыбкой переспросил Борис. — А что бы они с ним сделали, если бы увидели?

— Разумеется, передали бы полиции, ваше величество. Мальчик выдавал себя за ребенка с поезда, потерявшего своих родителей. На самом деле этот молодой человек — нахал и обманщик.

— Вот как…Что же, думаю, в поезде его уже нет, — спокойно ответил царь. — Скорее всего, мальчик где-то сошел, верно? Спрятаться ему все равно негде…

— Именно так, ваше величество.

— Конечно, если я его увижу, тут же оповещу представителей властей. Так и передай начальнику поезда, Эдуард.

— Хорошо, ваше величество.

Слуга вышел. Царь от души расхохотался.

— Когда я был маленьким, — сказал он, подмигнув Чарли, — то часто ездил на этом замечательном поезде. Однажды мой отец, царь Фердинанд, ушел обедать, а мне наказал задернуть шторы и ни в коем случае их не открывать. Я, конечно, не послушался.

Один кондуктор отшлепал меня за непослушание. С тех самых пор я и не люблю железнодорожных служащих.

Мальчик рассмеялся.

— Поиграем в нарды? — предложил царь.

Оказалось, что такой игры Чарли не знает. Борис тут же принялся учить его. Они играли и играли — милю за милей. Поезд катился через Альпы, прямо к Женевскому озеру. Где-то там экспресс должен был уйти в подземный тоннель.

Царь Борис рассказывал мальчику о славных днях «Восточного экспресса» (к слову сказать, Чарли казалось, что и нынешние дни поезда не очень-то бесславные), о хитрых шпионах и прекрасных дамах, ездивших когда-то в его купе, а также о захватывающих приключениях, происходивших еще до мировых войн двадцатого века.

Царь перечислил места, мимо которых шел поезд.

— Париж, Лозанна, — загибал он пальцы, — Женевское озеро, Бриг, Симплон, Милан, Верона, потом Венеция, Триест, Любляна, Загреб, Винковки, Белград, София, Пловдив, Адрианополь, Стамбул…

Названия городов звучали сладостной музыкой. Больше всего Чарли запомнился Пловдив.

— Я иногда сам вожу поезд, — добавил царь. — Вместо машиниста.

— Правда?

— Правда. Мне пытались запретить это делать, особенно после того, как мы попали в небольшую аварию. Начальник поезда долго кричал, что уволит того, кто позволил мне… Теперь на большинстве участков пути меня к паровозу и близко не подпускают. Где они мне не помеха, так это в моей родной Болгарии. А что они могут сделать? Это же по моему приказанию там проложили пути! Поэтому теперь, если я еду в экспрессе, то на границе с Болгарией он останавливается, и я принимаю командование. У меня даже костюм машиниста есть. Хочешь посмотреть?

Эдуард тут же принес белый отутюженный костюм. Чарли пришел в полное восхищение.

— Хотел бы я сам прокатить тебя! — воскликнул Борис. — Но раз ты выходишь в Венеции, ничего не выйдет.

Повисла небольшая пауза.

— Расскажи о своих родителях, — попросил царь.

Чарли застыл с раскрытым ртом. Да, он все время думал о маме с папой, но так давно ни с кем о них не разговаривал.

Мальчик не знал, что и сказать. Они просто были его родителями — самыми дорогими людьми на свете.

— Они ученые, — вымолвил наконец Чарли. — Папа из Ганы, а мама — англичанка. Однажды вечером я пришел домой, а родителей там не было. Оказалось, что их похитили. Мои родители — самые умные, добрые, сильные и смелые люди на всем белом свете. Я их ищу.

В отделе здоровья корпорации сидели Магдалина и Анеба. С ними беседовала улыбчивая девушка в сером костюме — офицер управления мотивациями. Она уверенно вещала:

— После курса индивидуальных занятий вы будете участвовать в занятиях по групповой терапии. Сотрудники нашей корпорации поделятся своим видением программы мотивационной гибкости. Вы поймете, как наша система помогла им добиться личной и профессиональной…

Улыбка «серого костюма» Магдалине не нравилась. Слишком подозрительно, когда человек улыбается все время, совсем как маска.

— Ты в порядке, дорогая? — обратилась к пленнице женщина в белой униформе, офицер медицинского обеспечения. — Выпей таблеточку.

— Нет, спасибо, — вежливо, но твердо отказалась Магдалина. — Не нужны мне ваши таблеточки. К тому же мне надоело слушать весь этот бред. Можно мы пойдем?

Офицер управления мотивациями улыбнулась еще шире.

— Конечно, всему свое время, — мягко согласилась она. — Сопротивление — естественная часть процесса. Поверьте, очень скоро вы сумеете отказаться от предрассудков и сольетесь в едином стремлении с корпорацией.

— Отстаньте… — простонала Магдалина.

Анеба усмехнулся.

Улыбчивая девушка поднялась.

— Откажитесь от предрассудков! — повторила она и неспешно вышла из комнаты.

Женщина-медик бросила на Магдалину взгляд, не предвещавший ничего хорошего, и вышла следом. Дверь захлопнулась. Щелкнул замок.

Анеба рассмеялся в полный голос. Магдалина последовала примеру мужа.

— Это нам все рано не поможет, — сказала она, немного отдышавшись. — Как мы все это выдержим?

На стене ожил громкоговоритель.

— Придите, друзья и коллеги! — настойчиво увещевал приятный голос под монотонную музыку. — Придите, потенциальные друзья и потенциальные коллеги! Объедините усилия! Придите и встаньте с нами, встаньте среди нас! Подумайте, как чудесно жить в дружном, сплоченном коллективе! Что может один человек? Почти ничего! Что может корпорация? Почти все! Придите к нам! Слушайте нас, учитесь у нас! Разделите идеалы нашей корпорации!

И так далее, и тому подобное…

Супруги заговорщически переглянулись.

— Ну что, начнем? — шепнул Анеба. — Что на этот раз? Верди? Робби Уильямс? Боб Марли?

— Давай «Когда святые маршируют», — предложила Магдалина.

Они заткнули уши и начали петь — как можно громче.

— Ты знаешь, где сейчас твои родители? — спросил царь Борис.

Чарли уже расхотелось говорить на эту тему. Он не знал, что стоит рассказать. А что — скрыть. Лгать царю не хотелось. Доверять же ему пока было рановато.

Кажется, Борис и сам это понимал.