Остров в море. Пруд белых лилий - Анника Тор

В коридоре собралась компания школьниц вокруг двух подружек-блондинок. Они не были сестрами, но походили друг на друга, как ягоды с одного куста: голубоглазые, с маленькими круглыми ротиками. Их платья тоже были похожи, оба – модного покроя, одно зеленое, а другое голубое.

Девочку в зеленом платье звали Гарриетт, в голубом – Лилиан. Они были первыми красавицами в классе и знали об этом.

Штеффи отправилась в столовую и купила несколько учебников, выглядевших более или менее сносно. Стипендию нужно было экономить, иначе на всё не хватит.

Штеффи собралась уходить, но ее окликнули:

– Привет, Стефания!

Это не могли быть Сильвия или Ингрид, поскольку они называли ее Штеффи. Штеффи обернулась.

Позади нее стояла круглолицая девочка в очках.

– Меня зовут Май Карлсон, – сказала она. – Мы учимся в одном классе.

– Я знаю, – ответила Штеффи. – Я тебя видела.

– Ты раздобыла какие-нибудь книги?

Штеффи показала свои трофеи.

– Немецкая грамматика, такая дорогая, – с завистью сказала Май. – Тебе повезло! Я нашла только вот эти.

Она показала две книги.

– Понимаешь, – сказала Май и взяла Штеффи под руку, – мне нужно сильно экономить. Я получила стипендию на учебники и дорогу до школы. Иначе у моей семьи не было бы денег на мою учебу. Нас семеро, а папа работает в мастерских Гёта.

– Я тоже, – сказала Штеффи. – В смысле, я тоже получила стипендию.

– Неужели? Никогда бы не поверила.

Они продолжали болтать, покупая в книжной лавке книги, тетради и ручки, и, когда вышли оттуда, Май завернула в булочную и за пять эре купила кусочки тортов в бумажном кульке.

Штеффи и Май сидели на скамейке, болтали и ели слегка помятые кусочки тортов.

– Хочешь сидеть со мной за партой? – спросила Май.

– Да, с удовольствием.

Затем Май показала Штеффи город. Она объяснила, как ходят трамваи, и теперь Штеффи поняла, что хотя все вагоны светло-голубого цвета, но разные линии имели свои цвета, которые были обозначены на табличке снаружи.

– Например, зеленая линия, – сказала Май. – Она идет через Скобяную площадь к нам домой на Майорну. Хотя ездить туда у тебя нет никаких причин. У тебя ведь такой престижный район.

– Я просто живу на пансионе, – сказала Штеффи. – На самом деле я живу не там.

Штеффи рассказала Май, как приехала прошлой осенью на остров и начала там учиться. Ее учительница считала, что ей следует продолжить учебу, но тетя Марта и дядя Эверт сначала отказались, пока жена доктора не предложила Штеффи пожить у них в Гётеборге и не помогла получить стипендию.

Церковные часы пробили полдень, и Май сказала, что ей пора домой.

– Мне нужно присматривать за младшими. После обеда мама уходит прибираться.

– А кто же смотрит за ними, – поинтересовалась Штеффи, – когда ты в школе?

– Как-то само все устраивается, – сказала Май. – Кто-нибудь из соседей. Или Бриттен, ей почти одиннадцать. Поеду на зеленой. Увидимся завтра.

Май шагнула в вагон трамвая. Штеффи сама добралась до дома доктора. После обеда она занялась тем, что обернула учебники бумагой и написала длинное письмо домой маме с папой.

Штеффи рассказала о своей новой комнате, о школе и классной руководительнице. Как обычно, она писала, что все хорошо. Ей не хотелось беспокоить родителей. Поэтому она ни словом не обмолвилась о том, что чувствует себя одинокой в большой квартире доктора. По некоторым причинам она не стала упоминать и Май Карлсон.

Глава 6

На следующее утро Штеффи отправилась в школу с сумкой, битком набитой книгами. Пакет с бутербродами лежал во внешнем кармане. Молоко брать с собой не нужно, его бесплатно давали в столовой.

Сегодня на Гарриетт и Лилиан были одинаковые цветастые платья. Как и вчера, они стояли в коридоре в центре большой компании хихикающих девочек. Штеффи не хотела подходить к ним. Не потому, что они могли не принять ее. Скорее всего, она бы тихо стояла с краю. Просто иногда Штеффи было трудно говорить по-шведски с людьми, которых не очень хорошо знала. Она все еще не понимала всех значений слов, и случалось, что другие не понимали ее.

Май Карлсон договорилась, чтобы ей позволили пересесть к Штеффи. Темноволосая девочка пришла в последний момент и скользнула за пустую парту.

В течение дня они успели познакомиться с пятью учителями. Хедвиг Бьёрк не видели, поскольку по вторникам не было ни математики, ни биологии. Зато познакомились с пожилой фрекен Альберг, преподававшей родную речь, с симпатичной учительницей по шитью и с учительницей по физкультуре, которая построила их в линейку на школьном дворе и без конца свистела в свисток.

– Прыжок – раз-два-три, прыжок – раз-два… Порядок в строю, девочки!

После физкультуры был перерыв на завтрак. В столовой Штеффи увидела темноволосую девочку, сидевшую за столом в одиночестве. Штеффи взяла стакан молока и подошла к ней.

– Можно мне здесь сесть?

Девочка равнодушно кивнула.

Штеффи не собиралась расспрашивать ее. У нее просто вырвалось:

– Ты тоже еврейка, не так ли?

– Какое тебе дело? – фыркнула девочка. – Не выдумывай! Я – шведка.

Штеффи не поняла, почему она так рассердилась.

Будь они в Вене, Штеффи бы поняла. Она бы решила, что девочка хитрит, как Эви, которая всегда говорила, что ее мать католичка. Но здесь, в Швеции, быть евреем не опасно. А если она ошиблась, если у этой девочки темные волосы и карие глаза по другой причине, то стоило только сказать.

– Извини, – пробормотала Штеффи. – Я не имела в виду ничего такого… я просто спросила…

В это время подошла Май Карлсон и села рядом. Она ничего не заметила и принялась весело болтать со Штеффи о военных замашках учительницы по физкультуре.

– Она наверняка хочет, чтобы мы на каждом уроке прыгали, вытянув руки вверх. Тут не будет игры в мяч, это точно.

Темноволосая девочка поднялась и ушла. Ее стакан с молоком остался на столе нетронутым. Ничто не напоминало о том, что она здесь сидела. Ни бумаги от бутербродов, ни хлебных крошек.

После перемены они познакомились с фрекен Фредриксон, преподававшей общую историю и историю христианства.

– Есть кто-нибудь, кого надо освободить от истории христианства? В таком случае у вас должна быть справка о принадлежности к другой религиозной конфессии.

В Вене Штеффи и ее одноклассникам-евреям историю религии преподавал раввин, в то время как детей-католиков и протестантов учили свои священники.

На острове никто даже не подумал бы спросить, хочет ли она изучать христианство. Теперь