Маугли - Редьярд Джозеф Киплинг

Дверь хижины была закрыта, но Маугли услышал хорошо знакомый звук и увидел, как рот Мессуа раскрылся от страха, когда большая серая лапа показалась из-под двери, а за дверью Серый Брат завыл приглушённо и жалобно.

– Уходи и жди! Вы не захотели прийти, когда я вас звал, – сказал Маугли на языке джунглей, не поворачивая головы, и большая серая лапа исчезла.

– Не… не приводи с собой твоих… твоих слуг, – сказала Мессуа. – Я… мы всегда жили в мире с джунглями.

– Мир и сейчас, – сказал Маугли, вставая. – Вспомни ту ночь на дороге в Канхивару. Тогда были десятки таких, как он, и позади и впереди тебя. Однако я вижу, что и весной Народ Джунглей не всегда забывает меня. Мать, я ухожу!

Мессуа смиренно отступила в сторону – он и впрямь казался ей лесным божеством, – но едва его рука коснулась двери, как материнское чувство заставило её забросить руки на шею Маугли и обнимать его, обнимать без конца.

– Приходи! – прошептала она. – Сын ты мне или не сын, приходи, потому что я люблю тебя! И смотри, он тоже горюет.

Ребёнок плакал, потому что человек с блестящим ножом уходил от него.

– Приходи опять, – повторила Мессуа. – И ночью и днём эта дверь всегда открыта для тебя.

Горло Маугли сжалось, словно его давило изнутри, и голос его прозвучал напряжённо, когда он ответил:

– Я непременно приду опять… А теперь, – продолжал он уже за дверью, отстраняя голову ластящегося к нему волка, – я недоволен тобой, Серый Брат. Почему вы не пришли все четверо, когда я позвал вас, уже давно?

– Давно? Это было только вчера ночью. Я… мы… пели в джунглях новые песни. Разве ты не помнишь?

– Верно, верно!

– И как только песни были спеты, – горячо продолжал Серый Брат, – я побежал по твоему следу. Я бросил всех остальных и побежал к тебе со всех ног. Но что же ты наделал, о Маленький Брат! Зачем ты ел и спал с человечьей стаей?

– Если бы вы пришли, когда я вас звал, этого никогда не случилось бы, – сказал Маугли, прибавляя шагу.

– А что же будет теперь? – спросил Серый Брат.

Маугли хотел что-то ответить, но на дороге, которая вела от деревни к лесу, появилась девочка в белом платье. Серый Брат мгновенно исчез, а Маугли бесшумно попятился в высокую зелень поля; тёплые зелёные стебли закачались перед его лицом, и он скрылся, как призрак.

Девочка взвизгнула, думая, что увидела привидение, а потом глубоко вздохнула. Маугли раздвинул стебли руками и смотрел ей вслед, пока она не ушла.

– А теперь я не знаю, – сказал наконец Маугли. – Почему вы всё же не пришли, когда я вас звал?

– Мы всегда с тобой… всегда с тобой, кроме Времени Новых Речей, – проворчал Серый Брат, лизнув пятку Маугли. – Разве я не пошёл за тобой в ту ночь, когда наша Стая прогнала тебя? Кто разбудил тебя, когда ты уснул в поле?

– Да, но ещё раз?

– Разве я не пошёл за тобой сегодня ночью?

– Да, но ещё и ещё раз, Серый Брат, и, может быть, ещё?

Серый Брат молчал. Потом он проворчал, словно про себя:

– Та, чёрная, сказала правду.

– А что она сказала?

– Человек уходит к человеку в конце концов. И наша мать говорила то же.

– То же говорил и Акела в Ночь Диких Собак, – пробормотал Маугли.

– То же говорил и Каа, который умнее нас всех.

– А что скажешь ты, Серый Брат?

– Они выгнали тебя, наговорив плохих слов. Они разбили тебе камнями рот. Они послали Балдео, чтобы убить тебя. Они хотели бросить тебя в Красный Цветок. Ты, а не я, сказал, что они глупы и ленивы. Ты, а не я – мне нет дела до них, – напустил на них джунгли. Ты, а не я, сложил о них песню злее, чем наша песня о диких собаках.

– Но я не о том спрашиваю. Ты – что ты думаешь?

Серый Брат некоторое время бежал рысью, не отвечая, потом сказал с расстановкой от прыжка к прыжку:

– Детёныш – Хозяин джунглей – мой сводный брат! Твой путь – это мой путь, твоё жильё – моё жильё, твоя добыча – моя добыча и твой смертный бой – мой смертный бой. Я говорю за нас четверых. Но что скажешь ты джунглям?

– Хорошо, что ты об этом подумал. Нечего долго ждать, когда видишь добычу. Ступай вперёд и созови всех на Скалу Совета, а я расскажу им, что у меня на уме. Но, может быть, они не придут? Может быть, во Время Новых Речей они обо мне забудут?

– Ты никогда ни о чём не забывал? – через плечо огрызнулся Серый Брат, пускаясь в галоп и обгоняя погружённого в раздумье Маугли.

Во всякое другое время на зов Маугли собрались бы, ощетинив загривки, все джунгли, но теперь им было не до того – они пели песни, играли, дрались. Ко всем по очереди подбегал Серый Брат с криком:

– Хозяин джунглей уходит к людям! Все на Скалу Совета!

И слышал в ответ:

– Он вернётся летом во время жары. Дождь выгонит его из пещеры. Идём петь вместе с нами, Серый Брат!

– Но это правда! Хозяин джунглей уходит обратно к людям, – повторял Серый Брат.

– Ну так что же? Разве этого не бывает во Время Новых Речей? – отвечали ему.

И когда Маугли с тяжёлым сердцем взобрался по хорошо знакомым скалам на то место, где его когда-то приняли в Стаю, он застал там только свою четвёрку волков, Балу, почти совсем ослепшего от старости, и тяжеловесного, хладнокровного Каа, свернувшегося кольцом вокруг опустевшего места Акелы.

– Значит, твой путь кончается здесь, человечек? – сказал Каа, когда Маугли бросился на землю. – Ещё когда мы встретились в Холодных Берлогах‚ я это знал. Человек в конце концов уходит к человеку, хотя джунгли его не гонят. Скажи заветное слово: мы с тобой одной крови, я и ты – человек и змея.

– Почему меня не разорвали дикие собаки? – всхлипнул Маугли. – Я ослабел, и не из-за того, что съел какую-нибудь отраву. Меня днём и ночью кто-то преследует. Я оборачиваюсь – и он в тот же миг прячется, смотрю за стволами деревьев – никого нет, зову – в ответ тишина, но такая, словно кто-то услышал и не отвечает. Я ложусь спать, а