Правда о Салли Джонс - Якоб Вегелиус

Мокрые и продрогшие, мы сидели на берегу под ивой, глядя, как «Хадсон Квин» идет ко дну. Свет фонарей и керосиновой лампы в рулевой рубке освещал эту печальную сцену. Старшой закрыл лицо руками.

А я радовалась, что мы не погибли.

~

Взошло солнце, а утренний туман плотной пеленой все еще лежал над рекой. Когда он рассеялся, мы увидели, что наше судно достигло дна: из воды торчали мачта, труба и половина рулевой рубки. На верхушке мачты сидела цапля и оглядывала свои охотничьи угодья. У берегов плавали обломки кораблекрушения.

Папа Монфонте и его бандиты исчезли. Шлюпку они привязали к дереву неподалеку от пристани. Мы пробрались туда лесом и последний отрезок пути шли крадучись: не исключено, что ночью бандиты укрылись в заброшенном доме.

Мы тихонько оттолкнули шлюпку от берега, и Старшой направил ее к «Хадсон Квин», быстро и бесшумно погружая весла в воду. Пришвартовавшись у рубки, мы залезли на крышу, чтобы осмотреть повреждения. Палуба и остов были целы. Определить, что поломалось внутри, было не так просто.

Больше ничего сделать мы не могли. К тому же глупо было оставаться дольше, чем необходимо. Если бандиты спрятались в доме, они могли в любую минуту выйти и открыть стрельбу.

Мы оставили «Хадсон Квин» и двинулись на юг. Мы шли по течению и потому развили неплохую скорость. Старшой все больше помалкивал, он думал. Иногда его глаза чернели, и он так налегал на весла, что казалось, они не выдержат и вот-вот сломаются. Наверное, в эти минуты он думал о папе Монфорте и его бандитах. А может, о человеке по имени Морру.

В Конштансию мы добрались сильно после полуночи.

Редкие огни маленького города отражались в воде. На фоне темного неба виднелся силуэт колокольни на холме. Мы затащили шлюпку на песчаную банку и вышли на дорожку, убегавшую вверх между сонными домами с закрытыми ставнями.

Городская площадь находилась недалеко от реки. Из открытой двери какого-то дома падал теплый свет. Подойдя ближе, мы почувствовали запах свежего хлеба. Старшой постучал, пекарь, увидев меня, подпрыгнул от удивления. Когда он наглазелся вдоволь, мы смогли купить хлеба – две еще горячие буханки. Старшой спросил, есть ли в городе полицейский участок.

– Конечно, – ответил пекарь. – Правда, полицмейстер уехал на свадьбу в Сантарен. Наш констебль женится. Полагаю, вернутся они не раньше чем через несколько дней.

Старшой поблагодарил пекаря, и мы вернулись к шлюпке. Не дожидаясь рассвета, мы отчалили и вышли в Тежу.

Утром нас подхватила на буксир дровяная баржа. Рулевой оказался милейшим человеком и угостил нас супом с сухариками, хотя денег расплатиться у нас не было. Последнюю мелочь Старшой потратил на хлеб. У нас не осталось ничего. Все, что у нас было – кроме шлюпки, – лежало на дне Зезере.

Когда мы добрались до Лиссабона, шкипер отцепил нас, и мы подошли к нашему обычному месту стоянки – туда, где раньше швартовалась «Хадсон Квин». Привязав швартовый конец к свае под высокой пристанью, мы выбрались на берег и направились прямиком на Руа-да-Алфандега, в портовую полицию Лиссабона.

Участок только что закрылся, и хотя Старшой изо всех сил колотил в дверь, нам так и не открыли. Старшой сел на землю, прислонясь спиной к стене, и опустил голову на колени. Я села рядом. Так мы просидели довольно долго, но наконец Старшой тяжело вздохнул и поднялся. Лицо его было серое, глаза покраснели от усталости.

– Пища и сон, – сказал он. – Вот что нам нужно. И все сразу покажется не таким уж и мрачным. Идем в «Пеликану».

Сеньор Баптишта, как только мы ступили на порог его заведения, сразу заметил неладное. Они с сеньорой Марией подали нам жареную рыбу и рис. Старшой объяснил, что расплатиться нам нечем. Но сеньор Баптишта этого как будто и не слышал. Он сходил за бутылкой агуарденте и налил Старшому рюмочку.

– Сперва выпей, – сказал сеньор Баптишта. – А потом расскажешь, что у вас стряслось.

Старшой поведал, что с нами случилось. Сеньор Баптишта слушал его, широко раскрыв рот.

– Вот это да! – несколько раз повторил он. – Не может быть!

Было заметно, что сеньору Баптиште трудно поверить в то, что рассказывал Старшой. Еще бы. Вся эта история действительно казалась неправдоподобной. Даже я так думала, хотя все произошло на моих глазах.

– Вот так, – закончил свой рассказ Старшой. – Клянусь тебе, все чистая правда!

Сеньор Баптишта молчал. Потом он сказал:

– Должно быть, это анархисты. Они взрывают бомбы и устраивают всякие беспорядки. Кому еще понадобится контрабандой переправлять оружие в Лиссабон?

Старшой устало пожал плечами.

– Это были бандиты. Анархисты или нет – понятия не имею. Знаю только, что из-за них мое судно пошло ко дну. Их главарь называл себя папа Монфорте. И вот еще… Человека, который заманил нас туда, зовут Морру. С ним мы познакомились здесь, у тебя.

– Да, это я, конечно, помню, – сказал сеньор Баптишта. – Тощий такой. Усатый, разодетый. Никогда его здесь раньше не видел. Но если он снова появится, я сразу вызову полицию. А вы, кстати, в полицию еще не обращались?

Старшой рассказал, что мы пытались – и в Конштансии, и на Руа-да-Алфандега.

– Тогда советую вам пойти в Байшу – там участок работает круглые сутки, – решительно заявил сеньор Баптишта. – Это примерно в двух кварталах от Праса-ду-Комерсиу. Чем быстрее вы напишете заявление, тем лучше! Нет смысла ждать до утра. Я дам вам мелочь на трамвай.

Старшой не хотел брать деньги на билет. Не так уж это и далеко, считал он. Правда, теперь я думаю, что, наверное, нам стоило все-таки поехать на трамвае. Тогда все могло обернуться совсем по-другому. А может, и нет. Кто знает.

Глава 6
Ночная трагедия

Когда мы вышли из «Пеликану», было темно. Из баров и открытых окон домов доносились брань, смех и жалобные звуки расстроенных гитар. Мы спустились в порт и вдоль пристани зашагали к Праса-ду-Комерсиу.

Еда и рюмка агуарденте пошли Старшому на пользу. У реки с Атлантики веял мягкий бриз, Старшой остановился у воды, набрал полные легкие воздуха и сказал:

– Вот увидишь, все образуется. Полиция схватит бандитов, и страховой компании – хочешь не хочешь – придется отбуксировать наш катер в Лиссабон. Уверен, они оплатят нам новый котел и ремонт капитанской каюты! А мы тем временем будем жить в отеле и каждый день обедать у сеньора Баптишты. Неплохо, да?