Волшебная Колыма - Андрей Усачев

Что это значит, никто не знал. Потому что шаманы разговаривают с духами на их языке. Но от этих ударов все дурные мысли у людей вылетели… и превратились в мошку, комаров и оводов.

Но куда дальше деваться, злые мысли не знали. Они тучей вились над людьми, лезли в рот, в уши и в глаза, норовили забраться под кожу. Наверное, хотели вернуться обратно…

– Ай, что это? – кричали люди и пытались отмахиваться.

– Видите, сколько дурных мыслей у вас было, – радовался шаман.

Но его сородичей это нисколько не радовало:

– Лучше бы ты их загнал обратно, – вопили они.

Пока костер горел, мошка и комары еще не так донимали. Но как только огонь погас, стали бросаться даже на собак и оленей. Да и самого шамана так покусали, что лицо у него заплыло.

Поняв, что он ничего не может поделать с мошкой, шаман обратился к Небесному владыке. Тот появился через три дня.

– Извини, не узнал, – сказал Повелитель неба. И увидев черный рой, только руками развел:

– Мысли обратно не загонишь.

– Что же мне делать? – спросил Искусный Шаман, которого за глаза теперь называли Искусанным. – Я же хотел как лучше. Я же хотел сделать всех счастливыми.

– Глупый ты, – вздохнул Повелитель Неба. – От плохих мыслей нельзя совсем избавиться. С ними нужно бороться внутри себя. А не выпускать наружу…

Он хотел еще что-то сказать, но тут Верховного владыку цапнул за нос комар. И он поспешил к себе на небо. На небе было прохладно. И мошка туда не долетала.

С тех пор и живет на земле мошка. И ничего не боится. Даже к дыму от костров привыкла. Только зимой она исчезает, потому что не любит холода. А может, зимой у людей дурных мыслей меньше. Им некогда ссориться, злиться, завидовать. Нужно думать о том, как выжить.

– Но и от мошки польза есть. Ею рыба кормится, – сказал Юкагирыч. – Кстати, ты подледный лов любишь?

– Не очень, – признался я.

– Жаль. А то я бы тебе устроил зимнюю рыбалку.

По совету ворона я свернул с трассы. И вскоре увидел огромное ледяное поле. Лед всех оттенков – от светло-розового до голубого светился и сиял на солнце.

– Что это? – ахнул я.

– Наледь. Она появляется зимой, там, где бьют сильные ключи, и держится порой до сентября. А иногда вообще не тает. Обрати внимание, что мошки здесь почти нет, поэтому сюда часто и олени выходят и медведи. Мошка ведь не только человека донимает.

Я вышел из машины полюбоваться искрящимся льдом.

– Смотри, олени, – сказал вдруг Юкагирыч.

– Где? – завертел я головой.

– Вон там, – указал крылом ворон. Я полез в машину, достал из бардачка бинокль… но увидел только две крошечные фигурки, которые быстро удалялись, пока не превратились в точки.